«Я в беспорядке» — мультимедийный проект о людях с ментальными особенностями

«Я в беспорядке» — мультимедийный проект о людях с ментальными особенностями

проект

«Я в беспорядке» — мультимедийный проект о людях с ментальными особенностями

ссылка на проект

авторы

Лейла Аль-Шамири

финансирование

собственные средства

Проект «Я в беспорядке» переносит читателя в больничный коридор, где за дверями палат — истории людей и возможность получить психологическую помощь.

человек

героя

месяцев работы

Лейла Аль-Шамири,
автор проекта «Я в беспорядке»

Мой проект «Я в беспорядке» — это часть моей дипломной работы, где я разбирала мультимедийные форматы, в частности, формат мультимедийного лонгрида. Изучая имеющиеся проекты, я подчеркнула для себя, что данная форма очень эффектно смотрится, а если совместить приятное с полезным — вообще отлично.

Решила, что мой дипломный проект должен быть социальным. Тема: социальная изоляция людей с ментальными особенностями. Мне самой пришлось столкнуться с ситуацией, которая могла вывести каждого из равновесия. Если подробно: я потеряла близкого человека (как думала тогда), а эмоциональный фон стал очень переменчив. Поскольку в моей семье есть психиатры, мне посоветовали сходить к врачу на консультацию. Я отважилась.

В самой больнице вокруг были люди с разными диагнозами, сидя в очереди я подметила, что это не просто человек и его диагноз, а целая история болезни, целая жизнь, которая не раскрыта. И не раскрыта она потому, что человек сам не в состоянии говорить о себе, а окружающие не считают нужным что-то спрашивать у людей с отклонениям.

Также меня вдохновила книга «Завтра я всегда была львом». Там почерпнула мысль, что диагноз — это не проблема, а следствие проблемы.

Мне захотелось проверить теоретические знания на практике. Нашла реабилитационный клуб «Феникс», куда начала ходить в качестве волонтера. Сама я перестала посещать врача, так как моей сублимацией стало — говорить о такой проблеме и пытаться понять таких людей.

Мне кажется, от ментального здоровья человека зависит ВСЁ: физическое состояние (психосоматика), внешний вид человека, его будущее и настоящее. Поэтому выражать эмоции, свои страхи, посещать врачей, если хочется, прорабатывать свои проблемы —- это важно. В России очень сложная ситуация: всем стыдно говорить о своих слабостях, стыдно быть не таким как все.

О героях проекта

В проекте рассказаны истории четырех героев. Общаться с ними было не сложно. У меня такая особенность характера: я понимаю человека. К тому же люди с ментальными нарушениями очень чувствуют других — они эмпатичны до безумия. Чтобы наладить диалог, мне нужно было быть всего лишь искренней и общаться с ними на равных. Это главное — открытый и равный диалог.

Хочу отметить, что в проекте нет романтизации таких болезней, людей с диагнозом. Каждый герой рассказывает не только о том, КАКОЙ ОН, но и о том, ПОЧЕМУ ОН СТАЛ ТАКИМ. Мне кажется, всегда важно понять, что послужило причиной.

Как показала практика, причина кроется в детстве. Критика, непонимание, закрытость — в будущем превращаются в такие страшные диагнозы. Поэтому КАЖДОМУ ЧЕЛОВЕКУ следует следить за своим ментальным здоровьем. Потому что причины развития таких патологий весьма банальны, просто кто-то ломается быстрее.

Как жить и работать с профессиональным выгоранием?

Профессиональное выгорание — это не про большой объем работы, это про усталость от сострадания, про ощущение бессмысленности того, что делаешь. Выгорают специалисты, которые постоянно работают с людьми, с их трагедиями, болезнями и проблемами.

Я общалась с врачами прежде чем перейти к процессу интервью с героями. Но, знаете, я поняла, что многие врачи смотрят на пациентов, как на ходячий диагноз. Если бы лечащие врачи не лечили диагноз, а искали причины развития и работали бы с ними, то было бы проще. Я считаю, человек — это такое создание, которое восстановится после многих ситуаций, если в него ВЕРИТЬ!

Как шла работа над проектом

Если учесть сбор и обработку информации, также разработку самого сайта, то над проектом «Я в беспорядке» работала с ноября по начало июня.

Самое сложное было найти героев, так как врачи не разглашают информацию, а люди с особенностями очень закрыты. Мне пришлось научиться общаться с ними, но они такие же, как и все. Поют, чувствуют, танцуют. Очень чувственные и умные.

Концепция проекта, визуал, смысловая составляющая — это все мое. Поскольку работа была связана с дипломом, я посвятила много времени описательной части проекта, благодаря этому каждый раздел влияет на другой.

Все двери активны, нажав на них, читатель попадает в палату одного героя или получает помощь

Сайт с проектом = написание кода. На Тильде разрабатывала эскиз. Сложно было соединить смысловые части, показать истории так, чтобы читатель не испугался, а выслушал до конца, понял.

Иллюстрации-портреты героев мне рисовали с фото реальных героев. Остальные картинки взяты в открытом доступе сток-изображений.

Насчёт коридора: я хотела воссоздать атмосферу клиники. Когда появились герои, я поняла, что можно сделать двери с их палатами, а чтобы проект был с хорошим посылом, добавить двери «поддержки». Скажем так, разбить стереотип о психбольницах, показать, что на самом деле за дверями обычные люди и эффективная помощь. Поскольку об этом вообще не говорят, погрузить читателя в такую атмосферу равнялось повысить интерес к данной теме.

Цель проекта — понять причины проблемы

Идея в проекте — наладить диалог между обществом и людьми с ментальными особенностями —- так вот, имитация виртуального диалог с помощью мультимедийных возможностей — это сложно. Но думаю, я справилась. Понятно, что мы переходим от проблемы к способам её решения (материал про группы поддержки и контактные данные центров помощи).

Хотела бы сказать, что проект не делит людей на два лагеря: нормальные и ненормальные. Наоборот, подчёркивает, что мы все одинаковые, просто кто-то ломается быстрее. Именно поэтому необходимо бережно относиться к своему эмоциональному фону.


В разделе «Начать терапию» есть аудиообъяснение основных психологических проблем

Мои герои заботься об обществе, поэтому говорят открыто и честно. Им важно, чтобы как можно меньше людей пошло по их пути. Диалог на равных, вот к чему они призывают. Жалость — это не цель, скорее, антицель, а вот ПОНИМАНИЕ — это успех проекта.

Над материалом работала
Ольга Бердецкая

Иллюстрации:
скриншоты проекта «Я в беспорядке»

Делали похожие проекты? Расскажите о своем опыте, нам интересно!

Иммерсивный проект, который помогает музеям и туризму

Иммерсивный проект, который помогает музеям и туризму

проект

Иммерсивный проект, который помогает музеям и туризму

ссылка на проект

авторы

Алёна Безуглова

финансирование

собственные средства (на покупку видеокамеры)

Выпускница вуза помогла увидеть Красноярск на 360 градусов. Ее иммерсивный проект погружает зрителей в пространство и историю города.

человек

музеев

видео 360°

Алена Безуглова,
автор проекта «Красноярск 360°»

Я интересуюсь направлением иммерсивная журналистика (журналистика виртуальной реальности) еще со второго курса — писала курсовые работы, участвовала в научно-практических конференциях, в том числе и в МГУ. И этот проект стал логическим завершением моих исследований в рамках данной темы.

Тема проекта «Красноярск 360°» — виртуальные экскурсии по музеям — родилась сама собой. Когда пришло время заниматься практической частью, началась пандемия коронавируса. Тогда же стала популярна тема онлайн-образования и виртуальных экскурсий. И я подумала, почему бы не сделать подобное в Красноярске, ведь до меня этим никто не занимался.

Как шла работа над проектом

На создание проекта ушел месяц непрерывной работы — сидела и днями, и ночами, так как была ограничена по времени — нужно было успеть к защите диплома.

Те музеи, которые согласились провести съемки, были рады принять участие, так как впоследствии они могли запостить экскурсии у себя на страницах в соцсетях и на сайтах. Представители остальных музеев говорили, что доступ посетителей возможен только после снятия ограничений, но у нас их все еще не сняли.

Обложка проекта

В целом, над проектом работала я одна — продюсировала, снимала, верстала сайт и прорабатывала дизайн. С монтажом самих видео мне помогал мой друг.

Вообще, те локации, которые вошли в проект — это именно те музеи, чье руководство разрешило мне снимать видеоэкскурсии в условиях пандемии и самоизоляции. В процессе съемок были соблюдены, конечно же, все меры предосторожности.

Сама съемка на камеру-360 не особо отличается от съемки на обычную, за исключением угла обзора и условия проекта — меня в кадре не должно видно, поэтому я пряталась. Снимала на камеру Samsung Gear 360 2017 — покупала специально для проекта с рук, нашла на Авито. Сейчас она в магазинах не продается, но есть подобные.

Видео 360° не статично, чтобы осмотреться — крутите его мышкой, двигайте с помощью курсора на ролике (левый верхний угол, под названием) или наклоняйте смартфон (если смотрите на гаджете).

После съемок монтировала сюжеты, упаковывала информацию в сайт и на YouTube-канал.

Для сайта выбрала платформу Тильда, потому что ранее уже работала с ней во время учебы в университете, поэтому имеется некоторый опыт. Представленная в проекте карта — это комбинация слоев, состоящих из отдельных изображений самой карты, текстуры, сетки масштаба и меток. Все это наложили друг на друга, добавили анимацию. Это реализовано в Тильде в Zero block.

Продвижением проекта занималась также я — просто писала различным красноярским СМИ с просьбой опубликовать информацию о проекте. В какой-то момент проект вышел за рамки дипломной работы в стенах университета, и о нем узнали многие издания. В общем, проект «завирусился» в медиапространстве.

Над материалом работала
Ольга Бердецкая

Иллюстрации:
скринщоты проекта «Красноярск 360°»

Делали похожие проекты? Расскажите о своем опыте, нам интересно!

Мобильные приложения: инструкция по применению

Мобильные приложения: инструкция по применению

Мобильные приложения: инструкция по применению

Полезная штука эти мобильные приложения: деньги «переводят», фотографии обрабатывают, еду «доставляют», калории считают, разные знакомства заводят, нужные даты помогают не пропустить. Вы не задумывались, какая цена у этой пользы?

Мы более-менее умеем защищать свои персональные данные в офлайне: не называем домашний адрес первому встречному, не оставляем кошелек с деньгами без присмотра, не показываем личные фотографии посторонним и подозрительным. Потому что остерегаемся и не хотим, чтобы кто-то чужой узнал о нас больше, чем ему надо знать.

Попадая в онлайн, чувство опасности нивелируется. И почти полностью исчезает, когда речь заходит о смартфонах/айфонах. Мы устанавливаем приложения и спокойно даем им доступ к нашим данным. Ну, а что такого?

Приложения будут развиваться, и все больше данных будут запрашивать. Рассчитывать на относительную безопасность и сохранение персональной информации, станет возможно, например, только при платной подписке или подключении платных функций. В будущем приватность станет роскошью, за которую придется приплачивать — только чтобы информация о вас не расходилась,

Иван Печищев, медиатренер, доцент Пермского университета, автор онлайн-курса для подростков «Информационная безопасность: как защитить себя и свои аккаунты».

Немного статистики, чтобы увидеть масштаб «такого»

Установлено приложений:

Источник: statista.com

  • 2016 год — 140,68 млн
  • 2018 год — 195,42 млн
  • 2019 год — 204 млн

В 2020 году юзеры по всему миру активнее устанавливали на смартфоны и айфоны приложения для бизнеса и образования. Скачок вызван пандемией и последовавшим режимом самоизоляции. Это отметили аналитики компании App Annie (мировой поставщик данных о мобильном рынке).

  • Игровые приложения на втором месте по популярности скачиваний.
  • Социальные сети и приложения для потокового видео — на третьем.
  • Далее идут приложения для доставки еды, с фитнес-тренировками, для отслеживания состояния здоровья, консультаций с врачами и приложения для финансов.

Аналитики компании App Annie также отмечают: время, которое пользователи проводят в приложениях, увеличивается.

Аналитики международной компаний Positive Technologies, специализирующейся на разработке программного обеспечения в области информационной безопасности, выяснили, что

уязвимости высокого уровня риска имеют:

  • 38% мобильных приложений для iOS
  • 43% мобильных приложений для Android

Небезопасное хранение данных — основной недостаток, он выявлен в 76% мобильных приложений. Под угрозу попадают пароли, финансовая информация, персональные данные и личная переписка. Хакеру редко требуется физический доступ к смартфону, чтобы украсть данные: 89% уязвимостей могут быть проэксплуатированы с использованием вредоносного программного обеспечения,

— отмечено в исследовании Positive Technologies.

Примеры, как приложения портят жизнь юзерам
Пример первый

С конца марта 2020 года москвичей, заразившихся ковидом, обязали установить приложение «Социальный мониторинг», которое отслеживало, как люди соблюдают предписанный им карантин. Выяснилось, что персональные данные горожан передаются в незашифрованном виде, а фотографии лиц отправляются на распознавание эстонской компании с серверами в Германии, что нарушает закон «О персональных данных». Вдобавок приложение получало фактически полный контроль над телефоном.

С середины апреля приложение «выписало» москвичам 54 тысячи штрафов на сумму более 200 млн рублей. Пользователи соцсетей ежедневно публиковали видеоролики, в которых рассказывали, как, сидя дома, получают штрафы за неотправленное утром в точно определенное программой время селфи. Или за то, что покинули дом, когда скорая увезла их на компьютерную томографию легких.

Пример второй

Исследователи компании Avast обнаружили в Google Play Store 47 приложений, которые маскировались под игры и содержали трояны семейства HiddenAds. В общей сложности их загрузили более 15 млн раз. Пользователи жаловались на постоянную рекламу, которая отражалась вне приложений. Избавиться от рекламы было невозможно и после того, как приложение удаляли с устройства.

Кроме того, эти программы скрывали свои значки на зараженном устройстве, а 7 из 47 приложений способны еще и открывать браузер на смартфоне для отображения дополнительных объявлений.

Пример третий

В начале 2019 года в китайских соцсетях прошли масштабные кампании, продвигающие приложение Xuexi Qiangguo («Изучай великую нацию»). Его установили на 100 миллионов устройств.

Исследование немецкой фирмы по кибербезопасности «Cure53» показало, что, помимо обучающей функции, приложение следит за пользователями. Оно после установки получает права суперпользователя на смартфоне и может следить за местоположением юзера, записывать и даже совершать звонки от его имени. Приложение получает root-права без каких-либо запросов, благодаря оставленным бэкдорам, а пользователь даже не подозревает, на какие операции оно способно.

Пример четвертый

Популярные приложения знакомств, в том числе Tinder, Grindr, OkCupid, а также специализированные программы для женщин Clue и MyDays, обмениваются интимными данными о потребителях с десятками компаний, занимающихся рекламным бизнесом. Подробная информация включает в себя данные, которые указывают на сексуальную ориентацию и религиозные убеждения пользователей, их дни рождения, данные GPS и идентификационные номера, связанные с отдельными смартфонами. Это выяснилось во время исследования, проведенного группой «Норвежский совет потребителей» (NCC).

Пример пятый

Самым популярным приложением в 2020 году стал Zoom — в марте его установили на 200 млн устройств. К апрелю выяснилось, что у Zoom проблемы с конфиденциальностью и приватностью, а также серьезные уязвимости. Например, было замечено, что приложение сливало Facebook информацию о геолокации устройства, его модель и размер экрана, тип и версию ОС, часовой пояс устройства, процессор, пространство на диске, ядро и тому подобное.

Кроме того, в списках контактов пользователей обнаруживались сотни незнакомцев, Windows-клиент Zoom преобразовывал в ссылки UNC-пути, а Zoom для MacOS позволял локальному злоумышленнику или малвари получить в системе root-права.

Пример шестой

Более четырёх тысяч приложений — игры, программы для образования, бизнеса и развлечений — для Android, использующих базы данных Google Firebase, сливали конфиденциальные данные пользователей: адреса электронной почты, имена пользователей, пароли, телефонные номера, ФИО, сообщения из чатов и информацию о местоположении. Уязвимые приложения были установлены 4,22 миллиарда раз пользователями Android.

Как регулируется работа приложений

В декабре 2019 года в России появился закон, который обязывает после 1 января 2021 года устанавливать на смартфоны и планшеты российский софт. Например, в числе обязательных навигаторы и поисковые системы. И это единственный закон в России, который касается мобильных приложений.

Специальных законов/нормативных актов, которые защищают права пользователей приложений, нет. Однако на пользователей приложений распространяются конституционные гарантии неприкосновенности частной жизни. Например, федеральный закон «О персональных данных», а также внутренние правила магазинов приложений. Кроме того, в июне 2020 года в ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» были внесены поправки, позволяющие ограничивать доступ к приложениям, с помощью которых распространяется «пиратский» контент,

Дамир Гайнутдинов, кандидат юридических наук, юрист, специализирующийся на делах, связанных с защитой свободы слова.

— Дамир, насколько законно, когда приложения «требуют» доступ к личным данным пользователя смартфона/айфона?

— Федеральный закон «О персональных данных» устанавливает, что по общему правилу обработка персональных данных осуществляется только с согласия гражданина. Тайна частной жизни (которая может охватывать в том числе и местоположение, и фотографии, и переписку, и сведения о здоровье) охраняется конституцией. Получение и обработка таких сведений без согласия гражданина незаконна. Однако, если доступ предварительно должен быть одобрен пользователем, то с точки зрения российского законодательства все нормально.

Политика крупнейших разработчиков мобильных операционных систем, как правило, требует прозрачности и обоснованности доступа к личным данным — если в приложении имеются явно не соответствующие описанию или тем более скрытые функции, оно скорее всего не пройдет модерацию.

— Если смотреть именно на ситуацию с приложением «Социальный мониторинг», насколько правомочно, что приложение «выписывает» штрафы людям? Как с этим бороться?

— Приложение «Социальный мониторинг» не само «выписывает» штрафы, а лишь формирует доказательную базу правонарушения, фиксируя факт отсутствия пользователя по назначенному для карантина адресу. Однако то, каким образом эти данные используются в сочетании с явным несовершенством приложения и многочисленными жалобами пользователей на сбои в его работе, позволяет говорить об обоснованных сомнениях в виновности пользователя, если отсутствуют иные доказательства (например, свидетельские показания).

Тем не менее, поскольку соответствующие статьи законодательства об административных правонарушениях нередко применяются формально (человек не сделал селфи, вопреки требованиям приложения, которым он согласился следовать, значит, он совершил правонарушение), возможностей для злоупотребления остается много. Бороться с этим можно, подавая жалобы на сбои в приложении разработчику, а также оспаривая вынесенные на основании данных приложения постановления об административном правонарушении.

— Могут ли госорганы обязать пользователей установить на свой смартфон/айфон определенное приложение? Может ли пользователь отказаться?

— Формально, обязать устанавливать приложения в настоящее время нельзя. Однако в случае с приложением «Социальный мониторинг» альтернативой является помещение в обсерватор. Поэтому можно говорить о том, что пользователей под угрозой наступления неблагоприятных последствий и явного ограничения свободы передвижения вынуждают устанавливать следящие приложения.

Рискованные разрешения для приложений

Пользователи Android перед установкой приложений увидят список запрашиваемых разрешений. В айфонах такое уведомление появляется только в последних моделях. Какие разрешения и чем опасны объясняет Иван Печищев (нажмите на «+»).

Доступ к геолокации

Если геолокация включена постоянно и разрешена приложениям, тогда все передвижения пользователя фиксируются: его домашний адрес, место работы, где он бывает. Эти данные легко отследить по постам в соцсетях, а приложения их могут слить. Важно понимать, данные о геолокации нужны службам такси, сервисам по доставке еды. Если информацию запрашивает записная книжка или фонарик, то стоит подумать — для чего им это знать?

Еще из минусов — постоянно запущенный GPS влияет на работу аккумулятора, он быстрее разряжается.

Доступ к контактам и смс

Если приложение получает доступ к контактам, то вся телефонная книга человека может быть загружена на какой-то сервер. Есть смысл давать разрешение к телефонной книге почтовым программам, банковским приложениям и самому телефону. Но не подпускать к ней, например, социальные сети.

Давая доступ к сообщениям, появляется риск, что приложение будет отправлять и принимать сообщения за пользователя. И пока человек пребывает в неведении, приложение может списывать с его банковских счетов деньги или совершать покупки.

Доступ к автозапуску системы

Мало приложений просят разрешить им самостоятельно запускать устройство. Такой доступ дает возможность активировать устройство без участия пользователя.

Доступ к фото и видео

Допуская приложение до своей медиатеки, человек позволяет ему выгружать из смартфона его личные фотографии и видео на сторонний сервер. Вы уверены, что хотите делится с миром ВСЕМИ своими фотографиями?

Доступ к камере и микрофону

Получая подобное разрешение, приложение может самостоятельно включать микрофон и камеру. То есть смартфон в любой момент сможет сфотографировать человека, записать его разговор и слить в неизвестном направлении.

Полный доступ к интернету, wi-fi-соединению

Это такая тонкая настройка, она предполагает, что приложение будет иметь выход в интернет. Есть приложения, которые работают и в оффлайновом режиме, условному фонарику, например, не нужно иметь доступ в сеть. Если вы точно знаете, что приложению для работы доступ в интернет не требуется, то его и не надо предоставлять.

Перед тем, как выдавать разрешения, нужно убедиться, действительно ли это требуется для работы приложения. Запретить доступ к данным можно в процессе работы, когда приложение само его запрашивает. В настройках смартфона также есть возможность разрешить или запретить доступ,

аналитики информационной безопасности Digital Security.

Если требуется геолокация, и она нужна пользователю, то разрешать. Если приложение просит геолокацию при старте, то, наверно, это приложение не стоит использовать. Приложения (в основном Android), которые просят доступ к контактам, чтению смс, и т.п. при установке и даже не запускаются без них, лучше удалить.

Запретить доступ можно, когда появляется экран разрешения ОС или в настройках смартфона,

разработчик приложения Club92.

Что нужно понимать о приложениях

Как устроены мобильные приложения, хорошо разбираются разработчики и специалисты по информационной безопасности. Мы поговорили с ними.

Есть две принципиально различные операционные системы — iOS и Android. Различия в них есть практически во всех аспектах — от используемых языков программирования до методов, направленных на увеличение уровня защищенности,

Роман Гинятуллин, руководитель направления информационной безопасности «Итерион».

Как понять, что скачиваешь надежное приложение? На что нужно обратить внимание? Когда приложение точно не нужно скачивать?

Роман Гинятуллин: Отмечу, что ниже буду говорить о приложениях, которые ставятся на телефоны без root (в Android) и jailbreak (в iOS).

Все приложения в AppStore проходят валидацию и проверяются работниками Apple, поэтому шансов подхватить там «ненадежное» приложение не так уж и много.

В случае с Android все несколько сложнее, поскольку разместить своё приложение в Google Store гораздо проще и критерии там не такие суровые, как в случае с iOS.

Разумеется, это не значит, что все, что есть в AppStore безопасно. Приложение всегда запрашивает доступ к данным, которые к нему не относятся (например, к галерее или геопозиции) — тут важно не дать разрешение «на автомате», а четко понять, действительно ли данному приложению в конкретной ситуации нужен доступ.

Аналитики информационной безопасности Digital Security: Помогает определенный уровень насмотренности, но он приходит только с опытом. Распознать зловредные приложения можно по недавней дате добавления и низкому рейтингу.

Приложения, ссылки на которые вам прислали по СМС, в мессенджере или соцсети не стоит устанавливать. Если вам звонят из банка и предлагают «очень удобное» приложение с целью, например, упростить или улучшить работу с финансами, то кладите трубку и, конечно же, не скачивайте и не ставьте ничего. Социальные инженеры работают именно таким образом, чтобы выудить конфиденциальные данные или получить удаленное управление вашим смартфоном, это нужно понимать и всегда об этом помнить.

Разработчик приложения Club92: Точно не нужно скачивать подозрительные приложения от неизвестных авторов, с несколькими однотипно-простыми комментариями, плохо оформленной страницей стора. Лучше найти популярный аналог.

Приложение не должно запрашивать больше прав, чем ему нужно (например, чтение смс, блютус, и т.п.) .

Есть фишинговые сайты, есть ли подобная проблема для приложений?

Роман Гинятуллин: Подобная проблема есть, но она не настолько явно выражена, как в случае с сайтами.

Аналитики информационной безопасности Digital Security: Такая проблема существует и для приложений. Они тщательно маскируются под настоящие и пытаются украсть данные пользователей. Как правило, вредоносные приложения копируют широко распространенные, такие как ВКонтакте.

Может ли рядовой пользователь выяснить, где приложение хранит данные, доступ к которым запрашивается при установке? Как узнать, насколько надежно хранятся эти данные? Например, можно ли быть уверенным, что установив приложение для вызова такси и привязав к нему свою банковскую карту, эта информация не попадет мошенникам, ее не украдут?

Роман Гинятуллин: Уверенным быть ни в чем нельзя. Важная информация обычно шифруется, но сам алгоритм шифрования может быть написан небезопасно, его могут взломать, а секретный ключ шифрования украсть.

Где приложение хранит данные не так уж и важно, поскольку, как правило, приложения существуют в своих собственных окружениях — «песочницах». Однако, это справедливо только до того момента, когда приложение не начнёт отправлять данные на сервер. Тут уже начинается много интересного — злоумышленник может перехватить данные во время отправки; сервера, где хранятся данные, могут не быть защищены и так далее. Застраховаться от этого рядовому пользователю достаточно сложно. Верный способ тут — использовать шифрование или VPN.

Аналитики информационной безопасности Digital Security: Быть уверенным на 100%, что информация не попадет мошенникам, невозможно, поэтому необходимо принимать меры по снижению этого риска. В случае с привязкой карт к каким-либо приложениям советуем выпускать электронные карты и переводить на них необходимую сумму денег. Сейчас многие банки имеют удобные мобильные приложения и дают такую возможность.

Разработчик приложения Club92: Любые данные, полученные в приложении, можно отправить на бэк и там хранить. Какие данные хранит приложение, можно посмотреть через приложения типа «Просмотр файловой системы». В случае оплаты в приложении, должен появиться экран операционной системы (iOS, Android) .

Возможны ли ситуации, когда эти данные используются против пользователей? Были ли такие случаи?

Роман Гинятуллин: Откровенно говоря, если вы не какой-нибудь супер олигарх, то маловероятна ситуация, когда лично вы становитесь целью злоумышленника. Скорее всего, вас будут взламывать «до кучи», чтобы получить информацию о вашем поведении, привычках и так далее. Это нужно, чтобы потом продать эту информацию разным крупным компаниям или использовать ее самостоятельно.

Аналитики информационной безопасности Digital Security: Если речь о данных карты, то да, могут быть украдены деньги или совершены покупки в интернет-магазинах. Данные о геолокации могут использоваться для таргетированной рекламы. Приложения могут вычислить место жительства и работы — адреса, где вы проводите бОльшую часть времени — и рекламировать заведения по соседству.

Разработчик приложения Club92: Одни приложения отправляют данные в рекламу, другие не соблюдают политику конфиденциальности. За сохранность своих данных отвечает сам пользователь. Случаев утечки данных очень много (например, ошибка ПО, физическое хищение).

Платные приложения надежнее бесплатных?

Роман Гинятуллин: Нет прямой зависимости, поскольку «бесплатные» приложения обычно просто реализуют другую модель монетизации, существуя за счёт апсейла внутри приложения.

Обобщая, сейчас достаточно сложно написать небезопасное приложение, используя стандартные библиотеки — разные обертки, которые при этом используются, делают все за программистов.

Аналитики информационной безопасности Digital Security: Нет, к сожалению, надежность приложения не зависит от цены.

Разработчик приложения Club92: Одинаково, бесплатных просто больше.

Как приложения влияют на работу смартфонов/айфонов? Например, пользователи приложения «Социальный мониторинг» жаловались, что телефон начинал нагреваться, зависать, удалить и переустановить приложение было проблематично. Чем подобная «работа» приложения чревата для смартфона/айфона?

Роман Гинятуллин: Такое возможно, когда приложение написано плохо, не оптимизировано, не протестировано. Опасности это для самого телефона особой не представляет (поскольку приложения существуют в своих песочницах и выбраться из неё достаточно проблематично), но аккумулятор может довольно быстро сесть.

Аналитики информационной безопасности Digital Security: Приложения влияют на работу смартфонов совершенно по-разному. Некоторые приложения работают в фоновом режиме, из-за чего телефон греется и зависает. У пользователя сразу должен возникнуть вопрос: «Не делает ли приложение ничего лишнего?» Если смартфон уже стар, то может не справляться с современными приложениями и их обновлениями. Активно работающие в фоновом режиме приложения в основном влияют на расход и последующий износ батареи смартфона.

Помогут ли сервисы AppCensus и Exodus проверить надежность приложений? Использовать их советуют в блоге Kaspersky.

Роман Гинятуллин: Они помогут понять, какие данные пользователя используют приложения. Непосредственно к надёжности это отношения не имеет. Это скорее про «предупрежден, значит вооружен», чем про надежность.

Разработчик приложения Club92: Я не пользуюсь AppCensus и Exodus Privacy. Интересное решение, чтобы посмотреть передаваемые данные, оценить надежность приложения. Наверное, безопаснее будет на отдельном телефоне прогонять через подобное, тестировать и уже потом устанавливать на свой.

Как понять, что приложению можно доверять?

Как в вашем смартфоне/айфоне появляются мобильные приложения? Обычно человек ищет «помощника» под свои потребности. Нужен инструмент для обработки или монтажа видео — ищет фото- или видеоредакторы. Захотел заняться спортом — ищет приложения с тренировками. Появилась необходимость вести семейный бюджет — в поисках «домашней бухгалтерии». Не стоит так делать.

Подход — искать приложение под свои нужды — не совсем верный. Через поиск даже в официальном магазине можно найти что-то вредоносное. Почитайте сначала обзоры и рекомендации, например, на «Лайфхакере» или «Теплице социальных технологий». В обзорах и рекомендациях, как правило, сообщают о тех приложениях, которые проверили или использовали.

Обязательно смотрите, кто разработал приложение — его данные указаны в магазинах. Там же можно посмотреть, какие еще приложения создал данный разработчик, просмотреть их рейтинги, почитать отзывы.

Если на компьютере вы используете фоторедактор от компании Adobe, то вы установите на смартфон приложение-фоторедактор этой компании,

Иван Печищев, медиатренер, доцент Пермского университета, автор онлайн-курса для подростков «Информационная безопасность: как защитить себя и свои аккаунты».

Над материалом работала
Ольга Бердецкая

Иллюстрации:
О. Бердецкая, созданы с помощью сервиса Vector Creator

Знаете похожие технологии? Расскажите о своем опыте, нам интересно!

Создаем интерактивное видео: сервис Vizia.co

Создаем интерактивное видео: сервис Vizia.co

технология
Создаем интерактивное видео: сервис Vizia.co

Добавьте в видео тесты, опросы, ссылки с дополнительным материалом, что позволит пользователям взаимодействовать с роликом. Создайте интерактивное видео с помощью сервиса Vizia.co.

Сервис Vizia.co — бесплатный. Полученный результат можно расшарить ссылкой или вставить код на видео на свой сайт/блог. Сервис англоязычный, разобраться в нем поможет встроенный в браузер переводчик или наша инструкция.

Что дает сервис Vizia.co?
 

  • Создает новый тип видеоконтента — задавайте вопросы, тесты с несколькими вариантами ответов и собирайте отзывы.
  • Увеличивает участие — превратите пассивных зрителей в активных участников.

Открывайте сервис Vizia.co, зарегистрируйтесь. «Login» находится в правом верхнем углу или нажмите на кнопку «Get Started» (Давайте начнем) в центре. Зайти на сервис можно через аккаунт в Google или зарегистрировавшись через электронную почту.

После регистрации вам предложат добавить ссылку на видео с YouTube.

Add a New Video — Добавить новое видео.

Вставьте ссылку и нажмите Continue (Продолжать). Дождитесь, когда сервис импортирует видео.

Впишите название видео — строка «Edit Name». Нажмите «Update».

Responses — это статистика просмотра интерактивного видео. Если вы зарегистрировались на сервисе Vizia через аккаунт в Google, то сможете просматривать статистику в Google Документах, куда данные загрузятся в виде таблицы.

Активируйте функцию «Gate video» — если этот параметр включен, зрителям будет предложено указать свое имя и адрес электронной почты перед просмотром видео.

Устанавливать интерактивные элементы надо непосредственно на видеоролик. Внизу появится серая строка. Кликните мышкой на видео в необходимом месте, выберите интерактив:
 

  • Quiz — викторина (где надо выбрать один правильный ответ);
  • Poll — голосование, чтобы узнать мнение зрителей
  • Response — отклик, ответ, который зрителю предстоит вписать
  • Call-To-Action — призыв к действию (здесь можно добавить ссылку на дополнительный материал).

Выбрав интерактив, появится поле для заполнения, в которое впишите, например, вопрос и варианты ответа. Нажмите «Save» (Сохранить) в правом верхнем углу видео.

Аналогичным образом расставляйте метки по видеоролику.

Установив интерактивные точки на видео, вы не сможете их передвинуть по временной шкале. Но сможете отредактировать или удалить. Для этого надо кликнуть на нужную точку и выбрать нужное действие в появившемся окне.

Кликните Prewiew (Превью), чтобы посмотреть, каким увидят ваше интерактивное видео пользователи. Кнопка находится рядом с полем Share (Поделиться).

На установленных метках видео остановится, чтобы зритель выполнил задание.

Ссылкой в поле «Share» — для того, чтобы поделиться ее с учениками или расшарить в социальных сетях.

Сервис Vizia.co позволяет встраивать интерактивное видео на сайт или в блог. Для этого скопируйте код в поле Embed.

Так интерактивное видео будет выглядеть на сайте.

Инструкция актуальна на 29 июня 2020 года.

С помощью этой технологии были реализованы следующие проекты

Над материалом работала
Ольга Бердецкая
Иллюстрации:
скриншоты сервиса Quizizz

Знаете похожие технологии? Расскажите о своем опыте, нам интересно!

«Неочевидные жертвы коронавируса»: как команда из 18 человек структурировала информационный хаос

«Неочевидные жертвы коронавируса»: как команда из 18 человек структурировала информационный хаос

проект

«Неочевидные жертвы коронавируса»:
как команда из 18 человек структурировала информационный хаос

ссылка на проект

авторы

Екатерина Васюкова,
Ник Лухминский,
Ирина Бутенко,
Елизавета Чухарова,
Анастасия Сечина,
Владимир Соколов,
Андрей Дербенев,
Анастасия Киреева,
Елена Жолобова,
Кирилл Кругликов,
Ярослав Чернов,
Михаил Данилович,
Варвара Левченко,
Дарья Руш,
Денис Долгополов,
Наталья Петрова,
Зоя Кузнецова,
Екатерина Шайтанова

финансирование

Чтобы реализовать проект, команда «Четвертый сектор» объединила журналистов со всей России. Цель проекта «Неочевидные жертвы коронавируса в России» — обнажить проблемы, которые возникают из-за пандемии, но при этом недостаточно освещены.

человек в команде

месяца работы

Анастасия Сечина,
редактор-координатор проекта «Неочевидные жертвы коронавируса в России»

Наша команда «Четвёртый сектор» работает по особой модели. У нас нет своей площадки, которую постоянно обновляем. Как правило, мы занимаемся трудноподъёмными текстами и проектами, а потом публикуем их либо на нейтральной площадке, либо в каком-то СМИ.

Когда до России докатилась пандемия, было ощущение, что, с одной стороны, все прочие темы ушли на второй план. С другой — нельзя оставаться в стороне и надо что-то делать. Но что? На коронавирусной повестке сидели все. Отрабатывали и оперативные инфоповоды, и различные слои проблемы — вплоть до того, как пандемия повлияла на секс-работниц. И тут мы со своей «особой моделью» и тоже хотим сказать своё веское слово про коронавирус. Когда я думала о том, что же мы можем написать, то напоминала кобеля из старого анекдота: «А мне движуха нравится!» Очень не хотелось делать текст ради того, чтобы был текст, в котором есть слово «коронавирус».

Тогда мы решили складывать пазл. Структурировать информационный хаос. Мы полагали, что из этого выкристаллизуются некие новые, важные темы. Возможно — те, что пока остаются без внимания. Примерно так родилась идея мониторинга и составления мозаики. При этом мы решили сузиться до опосредованных жертв коронавируса, обозначив их как «неочевидные жертвы», и расшириться на всю Россию (мы охватили мониторингом все регионы, кроме столичных).

По большому счёту, мы просто сделали ту часть работы, которую делает любой журналист, когда ищет тему или ракурс, публичной и масштабировали её на всю страну. Мы это делали и для себя, и для других — держите, используйте для своих материалов, пусть это вам как-то поможет. Нам казалось — время такое, не до конкуренции и не до битвы за эксклюзив, надо сотрудничать.

Почему эту тему важно освещать и таких жертв важно показывать?
Изначально нами двигало желание обнажить проблемы, которые возникают из-за коронавируса, но при этом недостаточно освещены. Нам казалось, что мы можем помочь сделать тихие голоса громче.

В итоге получилось, что мы делали не только это. Ведь любая проблема, по которой есть единичные сигналы, может перейти в лавину сообщений (как было, например, с доплатами медикам), а значит, отказываться от фиксации опосредованных жертв, про чьи проблемы СМИ уже трубят во весь голос, было бы неправильным. Мы решили, что будем фиксировать также превращение неочевидных в очевидных, то есть, в конечном итоге — всех опосредованных жертв. И в той части, где сигналов о проблеме было много, видели свою задачу в том, что отследить динамику, показать масштаб и то, что проблема охватывает многие регионы.

Как работали над проектом?

Изначально у нас была только общая идея. Затем мы сели «Четвёртым сектором» и в течение выходных тестово мониторили несколько регионов. Благодаря этому родился алгоритм мониторинга (что и каким образом фиксируем, как оформляем и так далее), который, кажется, все участники отметили как технологический плюс проекта — это были понятные и подробные алгоритмы, по которым было легко работать.

Дальше мы кинули клич о том, что ищем людей на такой-то проект. Через свои паблики, через паблики наших друзей — включая Сила.медиа. Люди откликнулись, причём с избытком. Мы отобрали журналистов из разных регионов, в команде есть журналисты из Хабаровска, Йошкар-Олы, Кирова, Сургута, Новосибирска, Саратова, Владикавказа, Иркутска, Читы и, конечно, нашей родной Перми.

Параллельно формировали региональные «кусты» — то есть «кучковали» регионы, стараясь, чтобы в каждый «куст» были включены соседние регионы, а не просто несколько случайных. Затем распределили «кусты» по людям, учитывая их место жительства, их персональные пожелания и их готовность к определённому объёму работы (кто-то был готов взять больше, кто-то меньше). Ну а потом вручили наш алгоритм и поехали.

По организации самого процесса. Был отработанный алгоритм. По нему журналисту полагалось выбрать источники информации по своему «кусту», а затем мониторить их, используя систему Яндекс.новости и поисковые «операторы» (тестировали разные способы мониторинга, но остановились на этом как на оптимальном). Все найденные сигналы журналист сохранял в файл, файл называл номером своего «куста» и закидывал его в папку на гугл-диске (под каждый период мониторинга создавалась своя).

K

Затем редактор собирал все исходники по кустам и формировал из них единую сводку — распределял по проблемам, редактировал заголовки и описания, что-то выкидывал, что-то перепроверял…

Поначалу, когда мы только определялись со списком проблем, журналисты не распределяли сигналы по категориям, это делали редакторы. Потом появился шаблон со списком, журналисты разносили по нему найденные сигналы, при этом отдельно фиксируя сомнительные сигналы или сигналы, под которые пока нет категории.

После того, как мы набрали первый информационный массив, встал вопрос о том, каким образом подавать результаты. Изначально у нас не было идеи распределять всё по разноцветным зонам и фиксировать переход проблем из одной зоны в другую. Такая концепция родилась уже тогда, когда мы получили и обработали первые результаты.

Мы начали мониторинг в середине апреля. Сначала отмониторили информационное пространство за предыдущие полтора месяца, потом обработали и выкатили результаты (это был запуск проекта), а потом обновляли их дважды в неделю.

Какие сервисы и инструменты использовали?

Работали в гугл-документах, для оперативной связи был чат в телеграме, для обсуждения дискуссионных вопросов — закрытая группа в Фейсбуке. Её было удобно использовать, когда нужно, чтобы высказались все или многие члены команды. Задашь дискуссионный вопрос в телеграме — и он потеряется в рабочем хаосе вместе с ответами. В Фейсбуке всё было чётко, ясно и в одном месте: вот задача или проблема, вот позиции членов команды.

Ещё часто использовали гугл.формы — чтобы собрать заявки, распределить «кусты», проголосовать по какому-то вопросу. Когда начали работать над большими темами на основе мониторинга, использовали сервис xoyondo.com, чтобы выбирать время созвона. Созванивались в Jitsi.meet.

Верстали проект в Тильде, потому что нам надо было позавчера)) На Тильде мы могли сделать быстро и при этом стильно, красиво.

Сколько времени собирали и обрабатывали информацию?
Много времени ушло на тестовый мониторинг, распределение регионов по «кустам», формулирование алгоритма, постановку задач и, банально, оформление трудовых отношений — то есть договоры.

На мониторинг по своему кусту журналист тратил, как мне кажется, полчаса — час, если работал ежедневно. Если делал всё скопом в один день перед сдачей, то больше. Редактор тратил по 4-6 часов два раза в неделю на обработку исходников. Час-два уходило на заливку информации на сайт. Ещё час — на то, чтобы написать дайджест.

Плюсом к этому дополнительные трудозатраты на то, чтобы сделать инфографику, сделать аналитику по разным регионам… Ну и всё это происходило, получается, в течение двух месяцев. Прилично времени и сил ушло.

Как менялось число сигналов о проблемах, команда проекта «Неочевидные жертвы коронавируса в России» наглядно показала с помощью bar chart race — гонки столбчатых диаграмм

Сложно ли было координировать работу большой команды?

Как ни странно, нет. Были довольно чёткие правила и требования — и по срокам, и по оформлению, и по самому процессу, и по коммуникации. И это помогло. Хотя, конечно, не без трудностей. Некоторые из журналистов до конца мониторинга оформляли всё как-то по своему, и перестроить их не получилось. Не знаю, почему. То ли какие-то персональные особенности, то ли основная занятость не позволили отфиксировать в голове формальные требования.

Что было самым сложным и интересным в работе над проектом?

Было сложно выкладывать результаты проекта. Мы сделали его на Тильде, всё нужно было считать и менять ручками. Ничего не считалось автоматически. Да, можно было сделать иначе, но не в ситуации, когда надо позавчера. А нам надо было позавчера. Мы собрали сайт за неделю. Мы бы не смогли сделать это так быстро, если бы привлекли программиста — или я такого программиста не знаю.

Было сложно держать фокус (и я не уверена, что у нас получилось его удержать). Например, мы много спорили о том, кого включать, а кого не включать в проект. Договорились изначально, что люди, которые заболели коронавирусом или умерли в результате болезни, а также их родные — не наш фокус. Но брать ли тех, кто заразился коронавирусом по чьей-то вине? Например, из-за недостатка СИЗ, из-за неправильной маршрутизации в больницах, из-за безответственности людей с диагностированным ковидом. Решили брать, и я до сих пор не уверена, что это было верное решение.

Проблемы неочевидных жертв коронавируса развели по цветовым зонам — от желтого (где наименьшее число сигналов) до бордового (где наибольшее число жертв).

Такая же проблема была с тем, кого считать ЖЕРТВОЙ. Вот человек (условно) купил воздушные шарики на праздник, а праздник не состоялся из-за ковида, а человек потратился и деньги никто не вернёт — он жертва? А если человек лежит в палате, где туалет — это ведро за ширмочкой в пяти метрах от его кровати — жертва? Насколько сильно человек должен пострадать, чтобы мы зачислили его в жертвы? В итоге мы определились с тем, что ущерб должен быть в принципе, а по степени его серьёзности никакую фильтрацию не вводим. Человек умер, человек потерял работу, человек стрессанул — во всех случаях он жертва. И я понимаю, что этот подход тоже вызывает вопросы: фи, ну подумаешь, дискомфортно ему было, какая же это жертва.

Ещё одна проблема: тот, кто уже пострадал, и тот, кто может пострадать. То есть мы договорились брать тех жертв, где есть ущерб, окей. А дальше у нас есть проблема, допустим, нехватки СИЗ для врачей. В ряде случаев она уже привела к заражению других людей и вспышке, а в иных — медики пока просто говорят: «Аларм, у нас нет средств защиты» — но о конкретном ущербе ничего неизвестно. И чего? Брать этот «аларм» или ждать, пока он приведёт к жертвам? Учитывая серьёзность проблемы, мы принимали решение брать.

В общем, основная сложность была в этих решениях. Не знаю, верными ли он были в итоге. У меня есть ощущение, что всё-таки фокус проекта несколько размылся.

Об удивительном и интересном. Самым удивительным и интересным было работать с большой межрегиональной командой. Я ощущала это так: моя редакция — вся Россия.

Какую задачу выполняет проект «Неочевидные жертвы коронавируса»?

Мы хотели, чтобы он давал ориентиры коллегам, правозащитникам и властям. То есть мы изначально не были нацелены на широкую аудиторию. Мы хотели, чтобы наши коллеги находили с помощью этого проекта новые темы, ракурсы, персонажей для своих публикаций. Хотели, чтобы люди, принимающие решение, видели, к проблемам какого масштаба приводят их ошибки. Хотели, чтобы правозащитники и гражданские активисты могли ориентироваться на результаты мониторинга, выстраивая стратегию оперативного реагирования на проблемы.

И мы постарались сделать всё, что смогли, чтобы доставить наш продукт до целевых аудиторий. В ответ получали благодарности, да, но — и это моя боль — насколько в итоге наша работа была кому-то полезна, мы не знаем. Мы не продумали, как будем получать и фиксировать фидбэк. Мы вообще не продумали продвижение и дистрибуцию, мы их провалили.

В итоге — да, очень может быть, что наш проект был некоторого рода «сеятелем»: мы бросали зёрна, которые прорастали в других людях плодоносящими деревьями. В этом случае не так важно, сколько прочтений у проекта. Гораздо важнее, что за люди приходили на него и что оттуда унесли. Но мы этого даже не узнаем.

Была ещё неосновная задача — сделать «единое окно», через которое люди могли бы сообщать о жертвах (в том числе, в тех регионах, где не очень развитый медиа-ландшафт). Она совершенно точно провалилась. Люди не понесли нам свои жалобы. Оказалось, это так не работает. Люди пишут о своих проблемах в соцсеточках, а если журналистам — то в знакомое СМИ, к которому супер-лояльны. Тоже урок нам.

Промониторив жалобы, оказалось, что больше всего неочевидных жертв коронавируса в Краснодарском крае, Свердловской и Новосибирской областях и Алтайском крае.

Были и другие задачи у проекта. Как я писала выше, мы делали мониторинг и для себя тоже — чтобы с его помощью нащупать темы, с которыми важно поработать. Это сделано. Мы устроили совместный мозговой штурм, сформулировали два десятка тем, потом голосовали за них, в итоге отобрали семь, из них четыре — в работе. Над тремя работают межрегиональные команды.

Ещё одна задача — как таковое развитие межрегиональной журналистской коллаборации, получение опыта удалённой организации совместной работы — тоже реализована. Опыт ценный. Мы планируем его описать и распространить среди коллег, но позже, когда поднакопим ещё, на других совместных проектах.

Реакция аудитории

Как я уже сказала, были люди, которые благодарили. Были люди, которые писали — вау, ничего себе вы придумали, срочно кидаю коллегам. Или — вы делаете важную работу. Или — ух ты, как у вас тут всё здорово и по полочкам. Тех, кто бы написал: «Ерунда какая-то», — не было.

Но ощущение того, что мы провалили продвижение проекта или организацию фидбэка от ЦА меня не оставляет. Это то, из чего надо извлечь урок, потому что дистрибуция и продвижение — моя персональная ахиллесова пята. Я ухожу в содержание и думаю — ааааа, с дистрибуцией как-нибудь да разберёмся. Она не продумывается так же детально, как, например, алгоритм мониторинга. В итоге имеем то, что имеем — мне не кажется, что проект «звучал» в медиа-пространстве (а несмотря на все мои патетические надежды про зёрна и деревья, хотелось бы, чтобы звучал).

Сыграло свою роль ещё и то, что мы не смогли запустить платное продвижение проекта — поисковики и ВКонтакте отрубали рекламу чего бы то ни было со словом «коронавирус» по понятным причинам (очень много мошенничества было на нём).

Как обновляется и дополняется проект?

Он обновлялся два раза в неделю. 22 июня 2020 года мы его завершили и подвели итоги — они сейчас отображены на главной странице проекта.

У нас ограниченные ресурсы. Были средства, чтобы вести мониторинг два месяца. Мы это сделали. Потом нашли средства на то, чтобы продолжать мониторинг ещё один месяц. Но больше денег нет. Да и мы не уверены, что есть необходимость продолжать. Конечно, сигналы ещё будут поступать, но их становится всё меньше и меньше. Может, ситуация выправляется, может — есть гигантская усталость от темы, а может — и то, и другое. Последние две недели то один, то другой журналист сдавали пустой файл. Или что-то вроде — «Наскребла вот четыре случая». Выжимать тему дальше казалось нерациональным.

Работа на этом, однако, не закончилась. Сейчас у нас информационный массив, который позволяет оттолкнуться и двигаться дальше. Как я писала выше, четыре темы, которые мы сформулировали «по мотивам» мониторинга — в работе.

Над материалом работала
Ольга Бердецкая

Иллюстрации:
скриншот проекта «Неочевидные жертвы коронавируса в России»

Делали похожие проекты? Расскажите о своем опыте, нам интересно!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: