Зачем нужны информационные фильтры и как их установить

Зачем нужны информационные фильтры и как их установить

Зачем нужны информационные фильтры и как их установить

Спецпроект создан на основе беседы с мультимедийным продюсером, медиатренером Оксаной Силантьевой.

Наш мозг не умеет обрабатывать такой объём информации, который сегодня курсирует в мире: новости, фильмы, фотографии, подкасты, лонгриды. И мнения. Очень много мнений.

 Мы всегда жили в информационном дефиците: у нас ценность была добыть книжку, посмотреть интересный фильм. Мультики показывали в 9 часов утра в субботу, и мы неделю ждали. Сейчас же абсолютно на каждого человека вне зависимости от того, какой он профессии, сваливается огромный поток информации. Никто из нас не знает, как мозгу с этим справляться. Мы на коленке изобретаем модели, как выжить в этом информационном переизбытке. Готовых инструментов нет, не получится вытащить из прошлого готовое лекарство либо рецепт.

Оксана Силантьева

мультимедийный продюсер

К непосильному для мозга объёму информации добавляется ещё одна проблема: попав в интернет, каждый пользователь должен стать сам себе редактором — человеком, которому нужно формировать собственную информационную повестку, выбирать, что смотреть, читать, слушать, к чьему мнению прислушиваться.

СМИ — это та индустрия, которой раньше люди делегировали разгребать информационные завалы и отдавать читателям готовый, упакованный информационный продукт. Именно журналисты и редакторы являлись и в некоторых случаях продолжают являться фильтром, который не дает обрушивать на человека слишком большой объём информации.

Редактор решал (решает), какая тема важна аудитории, а что можно проигнорировать. Журналист собирал (собирает) факты, мнения экспертов, и на выходе читатель получал упакованную выжимку самого главного, что в мире/теме происходит.

Технологии новых медиа перевернули эту систему. Теперь каждый человек вне зависимости от профессии и образования стал генератором контента. И все мы включились в увеличение и расширение информационного потока. Блогеры, эксперты, бренды, организации — все контент генерят. И мало кто фильтрует. Большая часть СМИ или не успевает, или не хочет заниматься фильтрацией: мол, люди умные, сами разберутся.

Человек проводит день на своей работе, приходит домой и, вместо того чтобы получить готовый медиапродукт, должен сортировать источники, формировать свою ленту. То есть работать второй сменой за редактора. Это может показаться несправедливым. Но пока мы не настроили этот мир по-новому. То, чем я могу помочь обычному потребителю всей этой новостной информации, — это дать основы работы редактора. Пока настоящий редактор бессовестно не выполняет свою работу.

Оксана Силантьева

мультимедийный продюсер

Разберёмся в понятиях

Информационная гигиена

Не тащить в рот что попало (особенно с пола), мыть руки после улицы, стирать одежду, принимать душ, чистить зубы — это базовые принципы гигиены, которые мы соблюдаем, чтобы выглядеть опрятно и чувствовать себя лучше.

Информационная гигиена — по аналогии предполагает не тащить в мозг всё, что попадается на глаза. Выбирать источники, которым можно верить. Сомневаться и, прежде чем делиться с кем-то полученными сведениями, проверять их достоверность.

Политолог Екатерина Шульман* за пять минут объясняет, как жить человеку в эпоху информационной прозрачности и переизбытка контента. Почему нужно учиться информационной гигиене и почему нельзя недооценивать СМИ.

Информационный пузырь

Алгоритмы поисковиков и социальных сетей анализируют поведение пользователя и подстраиваются под его запросы и симпатии. Постепенно в поле зрения человека попадает только та информация, которая «подтверждает» его мировоззрение.

Это плохо, потому что:
 

  • мир начнёт выглядеть однобоким, ограниченным и враждебным;
  • наши социальные навыки будут угасать;
  • столкнувшись с реальностью, не будем знать, как на неё реагировать;
  • мы рискуем стать более нетерпимыми к тем, кто думает иначе;
  • в информационном пузыре лучше разрастаются «теории заговора».

Новости/события

То, что случилось в реальности. Вступивший в силу запрет, почищенный ото льда тротуар, пришедшая на счёт зарплата. «Раньше этого не было — теперь вот оно, можно в этом убедиться», «Раньше было вот тут — теперь исчезло, нет его».

Есть события, которые непосредственно затрагивают нашу жизнь, и нам приходится менять своё привычное поведение в зависимости от случившегося. Разбираться и ставить VPN, ставить на паузу закупки, увольнять (или нанимать) сотрудника, платить за горячую воду больше.

Сколько из сегодняшних заголовков будут интересны через 100 лет? А через 1000? Проект Кирка Ситрона «Долгие новости» занимается сбором рассказов о событиях, последствия которых будут ощущаться десятки, если не сотни лет.

С появлением интернета и социальных сетей новости распространяются с невероятной скоростью в огромном количестве. Как мы выбираем новости для просмотра? Педагог Дэймон Браун рассказывает, как мнения и факты (а иногда и лже-факты) становятся частью новостей и как умный зритель может отделить одно от другого.

Анонсы и обещания

То, что ещё не случилось, но кто-то другой планирует «это случить». Театр драмы планирует показать спектакль 4 апреля. Преподаватель планирует провести экзамен по вот такому списку вопросов. ЦБ обещает не повышать ключевую ставку до 10 мая. Компания обещает запустить или расширить производство и продавать больше продукции.

Анонсы и обещания отличаются от событий тем, что есть ненулевая вероятность их НЕСБЫЧИ. Спектакль могут отменить и перенести, интернет-компания в ночь может заблокировать доступ к вашему аккаунту, пообещавший починить вам кран сантехник может забыть про договоренность и не прийти, компания — разориться.

Мнения

Это личные высказывания людей по разным поводам. Достаточно легко идентифицировать мнения по словам-маркерам:

  • мне кажется,
  • я уверен(а),
  • по моему мнению,
  • я хочу,
  • мы должны,
  • это же очевидно,
  • я знаю,
  • точно вам говорю,
  • гарантирую вам.

В эту же колонку попадают все предсказания типа «точно случится», «обязательно произойдет», «мамой клянусь».

В интернете вы найдёте много мнений экспертов, псевдоэкспертов, квазиэкспертов и тех, кто мимо проходил. Существуют отдельные онлайновые службы, где журналисты ищут экспертов. Процесс устроен так: журналист заходит в эту систему и говорит: «Я пишу на эту тему. Кто может выступить моим экспертом?» И люди, которые хотят продвинуться, которые хотят публичности, которые хотят упоминания своего имени, продвижения своего бренда, очень активно откликаются на эти призывы. Те люди, которые действительно разбираются в вопросе, обычно сильно заняты, до них достучаться журналистам достаточно трудно. Поэтому в нашей новостной ленте — средняя температура по экспертной больнице.

Оксана Силантьева

мультимедийный продюсер

Плюс нужно понимать, что хорошо говорящий и доступный, активно откликающийся на запросы спикер быстро становится востребованным, цитируемым. И эти качества эксперта часто более значимы, чем глубина владения темой и непредвзятость.
5

Как понять, является ли человек экспертом, по его странице в соцсетях?

Думскроллинг

От английского doom — «гибель, судьба, рок» и scrolling — «прокрутка». Думскроллинг — это склонность к просмотру и чтению плохих новостей, несмотря на то что они удручают, огорчают и деморализуют. Также иногда используется похожее понятие «думсёрфинг» (doomsurfing), обозначающее намеренный поиск подобных инфоповодов.

Стремление «оставаться в курсе» может казаться человеку неким гражданским долгом, а незнание того, что происходит в мире, — признаком отсталости от жизни. Боязнь быть неинформированным можно сравнить со страхом упущенной выгоды.

Думскроллинг не возвращает ощущение контроля. Наоборот, он способствует развитию тревожности и стресса, порождает неуверенность.

Зачем нужна информационная гигиена

Не знать обо всём — нормально. Ничего не случится, если вы выпадете из информационной повестки на час, день или даже неделю. Самые ключевые новости, которые могут повлиять на вашу жизнь, так или иначе до вас дойдут. Всё остальное вы можете контролировать сами. Подпиской, отпиской, настройкой, выключением.

Ненасытность информацией очень трудно остановить, потому что весь информационный мир, который зарабатывает на пользователях (то есть всех нас), способствует формированию этой привычки. И только сам человек осознанно может как-то противостоять этим манипуляциям. От постоянного скроллинга мы только теряем время, которое могли бы потратить на реальный прогресс в собственной жизни.

Основатель Netflix Рид Хастингс сказал: «Мы не конкурируем с другими платформами, мы не конкурируем с медианосителями, мы конкурируем с человеческим сном». Потому что сон — это единственное место, куда ещё не добрались медиа. Чем меньше вы спите, чем хуже вы спите, тем успешнее медиа залезли вам в голову. Никто не будет заботиться о спокойствии вашего мозга, кроме вас самих. Все будут только охотиться за вашим временем и сном.

Оксана Силантьева

мультимедийный продюсер

Поэтому важно спать. Важно посвящать время себе, своей семье, друзьям, работе, увлечениям. Чтобы не сойти с ума. И чтобы были силы отфильтровать информационные потоки, сохранить и развить критическое мышление.

Как наводить порядок в голове

Оцените свое медиаполе

На фото — пример заполнения информационного круга, в котором мы живём. Выделите секторы, на которые вы тратите своё время, и оцените, есть ли перекос, в какой области.
5

Скачайте шаблон для диагностики медиаполя

Отделяйте факты от личных суждений

Факт — это числа, даты, имена, события. Он не даёт никакой оценки, ни к чему не призывает. Все факты можно подтвердить.

Оценка — это выражение субъективного мнения автора. Она выражена эмоционально и может призывать к каким-то действиям.

Выполните упражнение: проанализируйте 50 заголовков подряд, разложите их по трем полочкам: события, обещания, мнения. И вы с большой долей вероятности увидите, что лента новостей состоит из событий процентов на десять. Остальное — «высказался», «посоветовал», «выплатят», «распорядился», «перестанут», «могут закрыться».

Обычный читатель ленты приравнивает обещание к событию. Десять тысяч рублей обещают выплатить семьям с детьми только в мае, а мозг уже считает, что помощь оказана. Мэр высказался, что надо выключить электричество, а мозг думает, что чья-то рука уже на рубильнике.

Очень часто медиа пишут о чём-то не потому, что это действительно важно для аудитории, а просто чтобы было. Новостные ленты заполнены малозначимыми, оторванными от контекста сообщениями и пресс-релизами. Наверняка вам попадались новости типа «Депутаты распорядились рассмотреть возможность принятия решения». По формулировке мы видим, что решения не существует. Почему тогда редактор помещает эту новость в ленту?

Оксана Силантьева

мультимедийный продюсер

Почистите источники информации

Это не только СМИ, которые вы читаете, или группы и блогеры в соцсетях и мессенджерах, на которых вы подписаны. Это также видеохостинги, стриминговые платформы, подкасты, рассылки, родительские/семейные чаты.

Если вы подписаны на пятерых блогеров, оставьте только трёх. Ориентируйтесь на содержание и смыслы, которые вы от них получаете. Ограничивать время, проведённое в интернете, не поможет. Не так важно, ГДЕ вы проводите время, важно, КАК вы его проводите.

Руководствуйтесь принципами:
 

  • вам не надо знать обо всём (для этого есть гаджеты, где всё-всё-всё хранится), но надо уметь искать нужную информацию;
  • разведите информацию по направлениям (рабочие каналы — отдельно, семейные — отдельно);
  • отпишитесь от тех рассылок и экспертов, которых не читаете и которые перестали соответствовать вашим интересам;
  • отпишитесь от тех, кто слишком часто генерирует какой-то контент (вряд ли при такой подаче в нём есть что-то действительно важное);
  • оставьте напоминания только от самых важных для вас людей. Уберите счётчики непрочитанных сообщений с иконок приложений. Выстраивайте свои информационные границы и следите за ними.

Вы сами для себя определяете ритм своей жизни, с какой скоростью вы живёте. У всех людей очень разные скорости. Поэтому когда вы, живя размеренной жизнью, начинаете получать по 38 сообщений в час, от таких рассылок лучше отписаться. Иначе вас просто затопит информационным потоком. Подстраивайте информационные ленты под себя, а не подстраивайтесь под них. 

Оксана Силантьева

мультимедийный продюсер

*Правительство России называет Екатерину Шульман иностранным агентом.
Над материалом работали
текст — Ольга Бердецкая,
дизайн — Ярослав Чернов

Знаете похожие технологии? Расскажите о своём опыте, нам интересно!

Как журналисту не потерять смысл того, что он делает?

Как журналисту не потерять смысл того, что он делает?

Как журналисту не потерять смысл того, что он делает?

Спецпроект создан на основе онлайн-встречи в Силамедиа клубе с журналистом-расследователем Дэвидом Барстоу

Встреча с Дэвидом Барстоу состоялась в январе 2022 года. Буквально за пару месяцев после этого в России ужесточили работу с информацией. Под запретом оказалось все, что не согласуется с официальной позицией власти. По сути, данное требование незаконно, потому что журналисты обязаны проверять достоверность информации, но их источники не ограничены заявлениями официальных госструктур. Российские журналисты оказались перед выбором: молчать или рисковать свободой, рассказывая о происходящем.

Когда журналисты пишут о социальных проблемах, коррупции, нарушении прав, то надеются, что публикация поможет устранить несправедливость. И сталкиваются с тем, что ничего не меняется. Это приводит к неизбежной фрустрации, стрессу и потери мотивации.

«На протяжении всей своей карьеры я периодически задавал себе вопрос — что самое главное в работе журналиста-расследователя? И пришел к выводу: нельзя, чтобы ощущение миссии журналистов крутилось вокруг вопроса — делаю ли я мир лучше сразу и приводит ли моя работа к каким-то позитивным изменениям, чиню ли я этот сломанный мир? Кто-то должен наблюдать, кто-то должен быть сторожевой собакой и смотреть за тем, как власть распоряжается своей властью».

Дэвид Барстоу

Журналист-расследователь

Кто такой Дэвид Барстоу?

Дэвид Барстоу — журналист-расследователь «Нью-Йорк Таймс», лауреат четырех Пулитцеровских премий и обладателем множества других профессиональных наград. Сейчас он руководит отделением расследовательской журналистики в Калифорнийском университете в Беркли.

Главная ценность журналиста — сам факт того, что он может рассказывать людям правду, говорить о власти, которая этой властью злоупотребляет. Дэвид отмечает: политики во всем мире пытаются установить границы и лимиты на то, что людям позволено знать. Поэтому журналисты и важны — своей работой они доказывают, что у власти нет монополии на информацию.

Это рискованно — быть журналистом, максимально правдиво рассказывающим о том, что происходит. Свобода высказываний, инакомыслие притесняется не только в России. В Мексике журналисты-расследователи при публикации материалов скрывают свои настоящие имена. Китайские журналисты из-за законодательных ограничений и запретов публикуют материалы за пределами страны, в надежде, что она все-таки проникнет в Китай.

Чтобы бороться за право говорить правду и быть услышанным, журналистам разных стран нужно объединяться, держаться вместе, сообща искать новые формы партнерства, искать пути уменьшить риски при выполнении своей работы, считает Дэвид.

«Нельзя становиться репортером-расследователем, не понимая и не осознавая, что эта работа рано или поздно приведет вас к противостоянию с властями. Бог создал репортеров-расследователей специально, чтобы они бежали туда, где сконцентрирована власть, которая будет огрызаться, будет кусаться в свою защиту».

Дэвид Барстоу

Журналист-расследователь

Чтобы достичь результата, нужно начать с малого, — так учит своих нынешних студентов Дэвид Барстоу: «Чтобы получилось громко, нужно начать с тихого». Самые лучшие расследования в США последних лет, которые провели журналисты, касались теневых схем локальных чиновников.

«Многие вещи кажутся невыполнимыми до тех пор, пока их не сделаешь» — эта цитата Нельсона Манделы, борца за свободы и права человека, любимая у Барстоу. Поэтому он считает важным делать свою работу ответственно и верить, что рано или поздно она принесет свои плоды. И СМИ не нужно ориентироваться только на новости. Журналистские расследования необходимы, даже если их читают хуже, а мгновенной реакции не следует.

Почему не надо ждать реакции на материалы

Дэвид Барстоу научился не смотреть и не оценивать, какие изменения вызвало или не вызвало его расследование. Потому что перемены непредсказуемы и не всегда журналист их видит.

«Иногда нам кажется, что ничего не происходит, а что-то на более глубинном уровне на самом деле происходит. Иногда, наоборот, какие-то поверхностные изменения существуют, но они не ведут к каким-то глобальным переменам. Поэтому я делаю то, что должен делать, концентрируюсь на том, чтобы моя история была идеальна, безупречна».

Дэвид Барстоу

Журналист-расследователь

Глупые ошибки, небольшие неточности в журналистских расследованиях дают повод тем, против кого проводилось расследование, перефокусировать внимание общества не такие оплошности, акцентировать на них внимания, говоря, что все написанное — неправда. Это автоматически может повлиять на восприятие всей опубликованной информации.

Люди, имеющие власть, — речь в принципе о власти, необязательно политической — не хотят, чтобы общество знало про их дела. Поэтому будут цепляться за любую возможность, чтобы журналистов-расследователей не существовало, чтобы журналисты писали только о «правильных» вещах и в «правильной» тональности. Они могут манипулировать законодательством, следственными, налоговыми органами. И хотят манипулировать обществом и общественным мнением. Цель таких людей во власти — убрать из картины въедливых журналистов. И подобный подход доказывает насколько важна работа журналистов.

«Если вы занимаетесь журналистикой, и особенно если вы занимаетесь расследовательской журналистикой, чтобы каким-то образом поменять мир к лучшему, то в какой-то момент вы, скорее всего, разобьете себе сердце. Поэтому я не концентрируюсь на том, чтобы смотреть, привел ли мой репортаж к изменениям, наказали ли плохого парня, про которого я написал, изменилось ли законодательство. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы сделать свою работу как можно более идеально. Это то, что я могу сделать. История в общественном сознании должна как-то провариться, чтобы она могла привести к каким-то колебаниям и изменениям — но это уже не область моего контроля».

Дэвид Барстоу

Журналист-расследователь

Две истории, когда Дэвид мог потерять, но не потерял мотивацию заниматься расследованиями

История первая

В 90-х годах Дэвид Барстоу расследовал, как Генри Лаенс, лидер большой общины баптистов, которая состояла из темнокожих, по сути, обворовывал свою же паству. Церковь была очень популярна на юге США. И миллионы долларов пожертвований оседали в кармане лидера.

Генри Лаенс в то время был очень известной фигурой и одним из доверенных лиц Билла Клинтона (в 90-е годы президента США).

Дэвид Барстоу с другими журналистами-расследователями собрали все документы, доказывающие утечку денег. Этому расследованию был посвящено несколько публикаций. Вскоре полиция сообщила Дэвиду, что по их данным Генри Лаенс нанял киллеров. Пока полиция проводила свое расследование и вычисляла киллера, издатель газеты, которая публиковала материалы, нанял охрану для журналиста. При этом материалы о воровстве продолжали выходить в газете.

Дэвид попал на большая встречу этой церкви, там собралось 40 000 прихожан. «Постепенно аудитория начала скандировать: «Уберите белых репортеров отсюда, уберите отсюда белых репортеров», — вспоминает Дэвид.

«Я помню чувство совершенно обескураживающего отчаяния: я пытался защитить этих людей, я был на их стороне, защищал их права, потому что их обворовывали, а они не принимают этого. Столько ненависти было разлито в воздухе против меня, человека который защищал права этих прихожан. И это тот момент, когда как журналист ты задаешь себе вопрос: а в чем тогда вообще смысл? Почему я этим занимаюсь?»

Дэвид Барстоу

Журналист-расследователь

История вторая

«Нью-Йорк Таймс» опубликовал расследование Дэвида о налоговых махинациях тогдашнего президента США Дональда Трампа. Само расследование журналисты вели два года. Они рассказали о финансовых схемах, которые Трамп использовал, какие и как налоговые махинации и манипуляции он проводил. Эти публикации развенчали миф, что Дональд Трамп — человек, сделавший себя сам, что он всего добился собственным трудом и умом.

Основой статьи послужили десятки тысяч разных документов, которые были классифицированы как секретные и закрытые, но которые журналистам удалось достать, перелопатить, проанализировать и заложить в основу этого расследования.

Когда расследование опубликовали в «Нью-Йорк Таймс», многие говорили: «Теперь-то уж Дональд Трамп ответит за все. Это не может пройти незамеченным».

Но… ничего не произошло. Трамп назвал историю очень длинной и скучной и, конечно, провозгласил, что это фейк. Более того, он подал в суд и планировал отсудить у издания и журналиста 100 млн долларов.

«Давайте будем честными: Дональд Трамп — конечно, не первый политик, который пытался уйти от налогов, и доктор Лаенс — тоже не первый и, наверное, не последний религиозный лидер, который прикарманивал деньги прихожан, которые шли на церковь. Мы как журналисты часто пишем фактически одно и то же снова и снова, разоблачаем одни и те же махинации. Мы пишем о злоупотреблениях властью, мы пишем о коррупции, и эти истории корнями уходят в прошлое тысячелетней давности».

Дэвид Барстоу

Журналист-расследователь

И зачем тогда заниматься расследованиями?

Хорошо проделанная и опубликованная работа уже сама по себе дает чувство удовлетворения. Ты смог найти, раскопать и доказать то, что другие пытались скрыть. Показал обществу то, о чем оно раньше не знало. Не ожидая реакции на свои публикации, продолжать верить в то, что делаешь, и в то, что это крайне важно.

Дэвид объясняет: есть два уровня восприятия аудиторией. Официальный уровень — как откликаются на публикацию официальные органы или чиновники. Второй уровень — о чем думают и какие выводы делают обычные люди, читая журналистское расследование. И этот уровень гораздо больше, глубже и важнее, — считает Дэвид. Поэтому его больше заботит, какие мысли появились именно у читателей, чем реакция официальных органов.

 — И еще больше меня заботит и, собственно, мотивирует то, что я расширяю объем информации, которая известна миру, я даю людям больше знаний о том, как мир функционирует. Своей работой я разрушаю монополию на информацию, которую устанавливает власть, — говорит Дэвид. — Это меня поддерживает и дает силы продолжать.

Один из любимых героев Барстоу — Ида Б. Уэллс, журналист 19 века. Она занималась расследованием убийств чернокожих людей. И сама была чернокожей женщиной. Ее цель, как журналиста, была показать масштаб бедствия линчевания чернокожих людей, что тогда было очень распространено на юге США.

Ида сталкивалась с очень большими препятствиями в своей работе: ее провозглашали врагом, пытались представить в очень негативном свете, на нее покушались, нападали, редакцию, где она работала, сожгли.

В то время, когда Ида Б. Уэллс работала, казалось, что ее работа не приводит ни к каким результатам, не инициирует никакие изменения. И линчевание продолжалось. Но сейчас понятно, что ее репортажи стали частью очень важной череды событий, которые в итоге привели к окончанию линчевания.

«Ваша задача — выбрать для себя модель, которая больше всего и лучше всего подходит именно вам: будете ли вы вот таким искателем правды, который держит зеркало перед обществом, или вы будете таким ангелом, который хочет победить зло и который хочет добиться определенного результата. И очень важно, если вы хотите быть таким ангелом, чтобы в вашей работе присутствовала интеллектуальная честность. Когда вы пытаетесь спорить с чем-то, добиться какого-то результата, то нужно быть очень честным по поводу того, что получается из тех фактов, которые вы знаете. И в тот момент, когда вы начинаете искажать факты, чтобы ваш кейс стал наиболее наглядным или убедительным, журналистика превращается в пропаганду».
Дэвид Барстоу

Журналист-расследователь

Над материалом работали
текст: Ольга Бердецкая
дизайн: Ярослав Чернов

Знаете похожие технологии? Расскажите о своем опыте, нам интересно!

Как монетизировать медиа, не растеряв аудиторию

Как монетизировать медиа, не растеряв аудиторию

Как монетизировать медиа, не растеряв аудиторию

Спецпроект создан на основе онлайн-встречи в Силамедиа клубе с Брэндоном Мерсером, директором по рекламным продуктам Hearst Newspapers

Этот спецпроект — способ показать, как может быть устроено медиа и как соблюдение принципа прозрачности и этичности помогают сохранять аудиторию, не теряя финансирование. В нем не учитывается специфика российского информационного пространства, которое в 2022 году государство стало особо жестко контролировать.

Медиа — это стул на трех ногах

1. Аудитория — люди, которые потребляют контент и дают ему масштаб

Кто потребляет наш контент, кто пользуется нашей информацией, как они это делают, почему, каковы их цели? Готовы ли люди платить вашему медиа за ту информацию, которую вы им предоставляете?

> Как СМИ привлечь и удержать аудиторию

2. Контент — продукт, который потребляет аудитория

Зачем аудитории знать те истории и новости, которые производит медиа? Это сиюминутный контент или долговременный? Он идет в качестве «перекуса» или требует времени на изучение/прочтение/просмотр? Этот контент пассивный или активный — Нужно ли аудитории что-то предпринимать, после получения информации? Контент поступает непрерывным потоком (как у новостного сайта) или у него есть начало и конец (как e-mail-рассылка)?

> Где брать темы и сюжеты маленьким редакциям

3. Спонсоры — те, кто дает денег медиаорганизации. Сюда относятся реклама, донаты, подписка, бюджетные средства, гранты

Кто потребляет наш контент, кто пользуется нашей информацией, как они это делают, почему, каковы их цели? Готовы ли люди платить вашему медиа за ту информацию, которую вы им предоставляете?

> Как СМИ привлечь и удержать аудиторию

Чтобы медиа могло опираться на все три ноги, надо придерживаться принципа «прозрачности и этики», считает Брэндон Мерсер, директор по рекламным продуктам Hearst Newspapers.

«Если вы не можете быть этичными, вы можете быть по крайней мере прозрачными. И прозрачность делает вас более этичным. Мне кажется важным настроить свой моральный компас, прежде чем грянет буря. Когда журналист делает что-то, что позволяет усомниться в его этике, это уменьшает доверие ко всей журналистике. Если аудитория не доверяет журналистам, то получается, что мы все пишем беллетристику.

Но мы хотим делиться правдой, чтобы люди больше понимали о мире. В погоне за правдой мы задаем себе вопрос: почему мы делаем то, что не так уж хорошо оплачивается? Есть такое выражение — и деньги возьмем, и правду напишем. Я хочу рассказать, как это делается».

Брэндон Мерсер

Директор по рекламным продуктам Hearst Newspapers

Кто такой Брэндон Мерсер?

Начинал свою карьеру на утреннем телевидении, был менеджером сети телекомпаний. Затем открыл собственный отдел новостей в компании KTXL (Сакраменто, штат Калифорния).

В 2013 году перешел на работу с цифровыми технологиями в компании CBS Local, где занимался развитием и распространением медиа шести телерадиокомпаний в интернете и социальных сетях. До недавнего времени руководил работой пятого по величине газетного вебсайта в Америке.

В настоящее время Брэндон Мерсер работает в Hearst Newspapers, читает лекции в Высшей школе журналистики в Университете Беркли (Калифорния) и входит в состав консультационных советов двух факультетов журналистики.

Принцип «прозрачности и этики» помогают медиа создать и укрепить свою репутацию. И перед аудиторией, и перед рекламодателями. И есть взаимосвязь между репутацией медиа и отдельно взятого журналиста, который на это медиа работает. Особенно эта связь актуальная для локальных СМИ, считает Брэндон. Потому что читатели могут лично знать сотрудников редакции, знать, насколько человек этичен, и в такой ситуации сложнее что-то скрыть.

«Если что-то влияет на вашу журналистику или аудитория может воспринять как влияние, нужно об этом сказать. Для аудитории важно, что вы стараетесь быть прозрачным и честным со своими читателями и рассказываете им, как строится ваша журналистика».

Брэндон Мерсер

Директор по рекламным продуктам Hearst Newspapers

Быть этичным с аудиторией

Медиа заключает негласный контракт с аудиторией: оно рассказывают людям о том, что происходит, люди — их читают/смотрят/слушают.

Аудитория ждет, что журналисты правдиво и беспристрастно расскажут новости, объяснят законы или то, как устроены процессы в обществе. Она ожидает, что медиа ни о чем не умолчит и ничто не пропустит.

Но не всегда ожидания аудитории от СМИ совпадают с интересами спонсоров этого медиа. Брэндон уверен: если редакция по каким-то причинам не может рассказать о каком-то происшествии — например, потому что это приведет к блокировке ресурса или будет угрожать безопасности сотрудников редакции, — важно сказать об этом открыто. Читатели должны узнать, с какими последствиями может столкнуться редакция за публикацию определенной информации. Даже если эта информация достоверна и проверена.

В феврале-марте 2022 года многие независимые издания России или заблокировали по решению Роскомнадзора, или сами прекратили свою деятельность, или отказались освещать тему, которая ведет к подобным последствиям. Редакции объяснили читателям свое решение. Подборку таких региональных медиа собрали в Телеграм-канале «Грибница».

Крупнейший якутский портал Ykt.Ru объявил об остановке работы: «Мы никогда не позволим Ykt.Ru превратиться в провластный, цензурируемый ресурс, прислужливо поддерживающий все принимаемые наверху решения».
Сайт «Псковской губернии» заблокирован. У издания изъяли технику. Оно сообщило о приостановке работы, т.к. это стало физически невозможным.
Заблокирован сайт краснодарского «Протокола». Издание заявило: «Сейчас важно … продолжать работать. Если нам придётся перейти в формат печати — мы сделаем это. Если придётся раздавать людям флешки с нашими роликами и фильмами — мы будем заниматься этим».
Сайт пермского интернет-журнала «Звезда» заблокирован. Соответствующее уведомление от Роскомнадзора работники редакции получили 7 марта. Издание пытается выяснить причину блокировки и продолжает работать в соцсетях и месенджерах.
Редакция сибирской «Тайги.инфо» приняла решение прекратить освещение «спецоперации» и удалить ранее опубликованные материалы на эте тему, объявив, что будет продолжать освещать последствия украинских событий.
Сайт томского ТВ2 заблокирован. Главред издания Виктор Мучник объявил о прекращении работы: «Потому что работать так, как мы считаем нужным, стало невозможно, а работать так, как считают нужным власти РФ, мы не будем».
Роскомнадзор заблокировал сайт межрегионального издания «7×7». Редакция заверила, что при любых раскладах продолжит делать честные тексты о том, что происходит в российских регионах, и запустила зеркало.
It’s My City из Екатеринбурга приняло решение удалить некоторые материалы, которые касаются «спецоперации», заявив, что не могут подвергать риску журналистов и читателей.
Межрегиональная редакция Znak.com объявила о закрытии: «Мы приостанавливаем свою работу в связи с большим количеством ограничений, которые появились в последнее время для работы СМИ в России».

Быть этичным с контентом

Говоря, о беспристрастном рассказе новостей и историй, предоставлении своей площадки для разных точек зрения, Брэндон уточняет: не каждое мнение должно быть озвучено и не всем нужно уделять одинаковое внимание.

«Слышали ли вы о людях, которые считают, что земля плоская? Это явный пример, когда необязательно второй стороне давать голос в том же объеме, в котором мы даем голос первой стороне, которая говорит, что земля — круглая. Есть люди, которые верят в теории заговора. И их точка зрения на самом деле противоречит тому, что показывают и доказывают исследования и независимые источники. И нет истины в том, чтобы давать равную громкость голоса, уделять равное внимание обеим сторонам».

Брэндон Мерсер

Директор по рекламным продуктам Hearst Newspapers

Открытость в том, как и для чего журналист подает информацию, касается не только негативных историй. Но и позитивных. Появление нового спортзала в городе — это действительно важное событие для горожан или спортзал платит журналисту, потому что хочет привлечь клиентов? Чтобы соблюсти соглашение с аудиторией, об этом тоже надо рассказать (пометкой, что материал рекламный или партнерский).
Брэндон говорит: надо уметь отделять журналистику от пропаганды, которая вводит читателей в заблуждение. Когда журналисты используют информацию, которую распространяют государственные СМИ, они могут задаваться вопросами: все ли факты указаны и не подается ли информация однобоко?

Быть этичным с источниками

Даже при соблюдении максимальной объективности, журналист выбирает источник, исходя из внутренних убеждений, симпатий и антипатий. И люди, которых журналисты интервьюируют, ожидают, что в тексте будут использованы их точные цитаты, не вырванные из контекста. И они не ждут, что сказанное ими, журналист поместит в контекст фактов, о которых они не знают или которые противоречат их точке зрения.
Пример неэтичного отношения к источникам: вы интервьюируете директора фабрики, который рассказывает, что у них все хорошо с техникой безопасности. Вы же знаете, что на предприятии проблемы с этим и часто случаются производственные травмы. Только во время интервью ничего у директора не уточняете и не озвучиваете такие факты, зато потом выдаете их в материале.
Еще один вопрос об этичном отношении к источнику — давать ли ему на согласование материал перед публикацией. Многие ориентируются на редакционную политику и личные предпочтения. Одни считают, что лучше перестраховаться и завизировать интервью. Другие — категорически против, чтобы не допустить вмешательства в ранее сказанное.

В американских медиа не принято отдавать подготовленное для публикации интервью на визирование источнику. «Но мы можем позвонить и предложить зачитать цитаты из материала, чтобы свериться: все ли правильно понял и записал», — рассказывает Брэндон.

Быть этичным с самим собой

Этика — понятие растяжимое. Что может быть в рамках этики для одного, станет недопустимым для другого. Поэтому, считает Брэндон Мерсер, важно, чтобы внутри был своеобразный этический кодекс, которого придерживаются все сотрудники редакции. Для этого ответьте на вопросы.

 

  • Каких этических принципов и ценностей придерживается ваша организация?
  • Что допустимо в вашей работе, что недопустимо?
  • Меняется ли кодекс в связи с какими-то изменившимися обстоятельствами?
  • Как этика конкретного журналиста влияет на его работу, влияет на реакцию аудитории и источников?

«Важно понимать, какую экосистему контента вы берете для себя, какая вам становится привычной. И когда вы работаете журналистом, можете ли вы сводить концы с концами, то есть дает ли вам журналистика деньги на собственный хлеб».

Брэндон Мерсер

Директор по рекламным продуктам Hearst Newspapers

Согласно определению, профессиональная этика журналиста — это «юридически не фиксируемые, но принятые в журналистской среде и поддерживаемые силой общественного мнения предписания — принципы, нормы и правила нравственного поведения журналистов». За сухой формулировкой — множество реальных этических проблем, с которыми сталкивается любой сотрудник СМИ.

> Решите 25 задач по журналистской этике

Быть этичным с деньгами

Из чего состоится информационное пространство, которое приносит деньги медиа (исключая плату за подписку и донаты от читателей).

 

  • Журналистские материалы, в которые или рядом с которыми захотят встать рекламодатели.
  • Коммерческий контент, когда статья, например, содержит ссылки, перейдя по которым, можно купить определенный товар или заказать услугу.
  • Нативная реклама — статья может выглядеть как обычный материал, но написана под конкретного рекламодателя.
  • Рекламные модули или баннерная реклама.
Над материалом работали
текст: Ольга Бердецкая
дизайн: Ярослав Чернов

Знаете похожие технологии? Расскажите о своем опыте, нам интересно!

Гореть, но не выгорать

Гореть, но не выгорать

Гореть, но не выгорать

Спецпроект создан на основе онлайн-встречи в Силамедиа клубе с Ольгой Кравцовой, кандидатом психологических наук, автором и тренером проекта «Психология стресса для журналистов».

Что привлекает журналистов в работе:

общение с людьми, погружение в новые темы, расширение кругозора, возможность оказаться там, куда не будучи журналистом попасть было бы сложно или невозможно.

Что напрягает журналистов в работе:

темп работы, дедлайны, постоянная многозадачность — сегодня он разбирается в одной проблеме, завтра в другой, потом в третьей, постоянное общение с разными людьми, у которых разные эмоции и разные ожидания.
«Можно сказать, что журналисты выбирают и любят свою профессию за те же вещи, которые (если их слишком много) вызывают у них стресс».
Ольга Кравцова

Психолог

​​Стресс — это психологическое напряжение, которое возникает, когда человеку необходимо приспособиться к изменившейся ситуации, когда приходится кардинально менять жизнь, выстраивать свой день, решать задачи, которых раньше не было. Стресс могут вызвать не только отрицательные эмоции и негативные события, но и положительные.

Журналисты — это те люди, которые все время живут чужими проблемами, чужими радостями, чужим горем, чужими травмами. Отношение читателей к ним может принимать полярные формы: с одной стороны, журналисты — благородные спасатели, которые пытаются сделать мир лучше, привлекая внимание к проблемам, и которые говорят правду; с другой — «стервятники», которые гонятся за «сенсацией».

«Журналисты сами к себе предъявляют повышенные требования — что они должны делать, чтобы соответствовать своим представлениям о профессии, чтобы соответствовать тому, чего от них ждет общество. И когда такие требования к себе зашкаливают, это может стать дополнительным источником стресса».
Ольга Кравцова

Психолог

Какие признаки расскажут о стрессе

Был балагуром — стал молчуном. Или, наоборот, был всегда спокойным и вдруг стал явно проявлять эмоции, не может сдержать себя.
По утрам всегда был бодр и весел, но вдруг стал постоянно жаловаться, что не высыпается и начал литрами пить кофе.
Сначала все материалы сдавал в срок — сейчас стал срывать дедлайны.
Любил поесть, но стал равнодушным к еде. Или, наоборот, начал есть все, что под руку попадется, хотя раньше так не делал.

Подобное изменение в поведении может быть «разовым», когда человек просто устал и ему нужен дополнительный выходной или небольшой отпуск. Если же изменения происходят все чаще — дело, скорее всего, в постоянном стрессе, который в любой момент рискует перейти в профессиональное выгорание.

Основные признаки затянувшегося стресса — это чувство эмоционального истощения и отсутствие энтузиазма. «Горел работой» и «выгорел»: «огонька» больше нет, делать ничего не хочется, к темам и материалам отношение формальное, общение с героями энтузиазма не вызывает. Есть только желание, чтобы от тебя отстали. Пропадает чувство, что то, что ты делаешь, имеет смысл — зачем выяснять, разбираться, писать, если ничего не меняется.

Стрессовые реакции на тяжелые темы (например, когда приходится рассказывать о чужой трагедии) — это нормально. Нормально переживать, беспокоиться, плакать, смеяться — все по-разному реагируют на психологическую травму (работа журналиста сама по себе такие травмы вызывает достаточно часто). Это не означает, что человек сходит с ума, просто таким образом проявляется его нормальная реакция на ненормальные обстоятельства.

Странным было бы другое — если бы стрессовая ситуация не вызвала вообще никакой реакции.

«Бывает, что в стремлении притупить болезненные эмоции человек притупляет и позитивные. И он замечает: что раньше радовало, уже не радует; то, чем раньше любил заниматься, сейчас не вызывает удовольствия. Он вроде бы перестал испытывать отчаяние, но и радость тоже больше не чувствует — и это сигнал, что что-то не так. Впадая в своеобразное оцепенение, человек, возможно, пытается пережить какой-то очень тяжелый период. Иногда надо дать ему время, чтобы отгоревать потери, не заставляя его выжимать из себя ресурсы, в том числе для работы».
Ольга Кравцова

Психолог

Оказавшись в стрессовой ситуации — аврал на работе, тяжелая тема, конфликт с начальством/коллегами/героями/экспертами, — не нужно замыкаться в себе или брать на себя еще больше ответственности. Не надо выдвигать к себе повышенные требования и ждать от себя слишком многого. Поговорите с коллегами о том, что вас беспокоит. Аналогично, если видите, что ваш коллега изменился, ведет себя необычно, спросите, не хочет ли он поговорить об этом. И, как бы банально ни звучало, нужно стараться в этот период нормально питаться, спать, уметь расслабляться.
5

Как жить и работать с профессиональным выгоранием?

Какими словами себя поддержать

Когда постоянно приходится работать с тяжелыми темами

«Абстрагируйтесь от ужасов, но не от людей: отгораживайтесь эмоционально от чужих проблем, катастроф и трагедий, но не теряйте сочувствия к другим людям».

Когда не получаешь реакции на свои материалы

«Задача журналиста — рассказать людям правдивую информацию, описать реальность. Как общество отреагирует на эти факты — не зона контроля журналиста, поэтому не стоит думать, что работа была проделана зря».

Когда проблема никак не решается и жить лучше не становится

«Не всегда возможно одним журналистским материалом остановить войну или изменить весь мир к лучшему. Но если твой текст поддержит хотя бы одного человека или поменяет его мнение и поступки, твоя миссия исполнена».

Когда журналист становится ответчиком в судебных разбирательствах

«Ты не один во вселенной со своей проблемой. Есть юристы, которые знают, что в такой ситуации делать. Есть коллеги, которые, может быть, пережили аналогичную ситуацию и победили. Проси совета и поддержки».

Когда герои обвиняют журналиста, что он неправильно выполнил работу (не так, как они ожидали)

«Есть ли в этой критике полезное зерно? Учтите его на будущее. А в эмоциях не опирайтесь на несправедливую реакцию героев или читателей, опирайтесь на свои внутренние ощущения, что помогать хорошо и помогать надо».

Как помочь себе в стрессе

Научиться отстаивать свои границы. Только без агрессии — потому что когда человек не уверен в прочности своих границ, когда не умеет говорить «нет» в нужных ситуациях, велика вероятность, что однажды его эмоционально «взорвет».

Попробовать из того худшего, что происходит вокруг, сделать что-то полезное для других, чтобы они не оказались в подобной ситуации. «Что-то делать и делать то, что ты можешь делать, — это отчасти терапия и профилактика выгорания и стресса», — говорит Ольга Кравцова.

Отделить обстоятельства, которые изменить не в силах, от обстоятельств, на которые повлиять возможно. В первом случае человек может только принять происходящее, во втором — вмешаться и изменить.

Занять свободное время физической активностью: танцевать, сходить в тренажерку, поиграть в волейбол. Только не надо, например, устраивать пробежки по утрам, если они не вдохновляют. Выбирайте ту физическую нагрузку, которая доставляет удовольствие, а не головную боль.

Тщательнее выбирать работу, друзей, коллег, информацию, которую мы потребляем, и темы, с которыми готовы работать.

Не требовать от себя 100-процентной продуктивности, не пытаться выполнить разом все дела, которые накопились. Уметь переключаться, отдыхать, чередовать простые задачи и сложные.

Договориться с коллегами, родными и друзьями о положительной обратной связи, чтобы они в нужный момент могли послушать, обнять, поддержать.

Пример, как можно снизить стресс

Дано: принятие решения сжирает много времени и энергии.

Решение: выписать на большом ватмане все дела за день — и рабочие, и семейные, и бытовые, и личные. Дальше посмотреть, какие дела требуют решений и что из списка можно объединить, что исключить, какие процессы автоматизировать, какие задачи и кому делегировать. По принципу это очень схоже с составлением однотипного капсульного гардероба, когда перестаешь тратить мысли на то, что надеть.

Чек-лист: как не довести себя до стресса

 

  • Делать комплименты коллегам за хорошо проделанную работу
  • Написать памятку на черный день: «Мои хорошие качества (я добрый, искренний, порядочный человек), мои способности и мои достижения»
  • Стараться не «накручивать» себя в кризисные моменты, не ругать себя.
  • Расписать методы и способы, как отдохнуть, если есть 5 минут, если есть 15 минут, один час, один день, одна неделя. Использовать в подходящий момент.
  • Разгружать голову от идей и проблем: выписывать их на листок, складывать в отдельную коробку, сортировать по вечерам.
  • Попробовать разные техники тайм-менеджмента: гибкое планирование, жесткое планирование, «Помодоро», «Стоунхендж».
  • Пересмотреть обязанности журналиста. При возможности делегировать ту часть работы, которая отнимает много времени и сил (например, расшифровка аудио или видеозаписей или рерайт пресс-релизов).
5

Скачать чек-лист

«Мы не приучены делать комплименты другим. Критиковать — это пожалуйста. Что не так, скажут сразу, а когда хорошо, то — молчат. Похожее отношение у многих и к самим себе. Когда просишь человека составить список своих достоинств и достижений, то он тут же начинает искать у себя недостатки. Понятно, что всегда есть „но“, понятно, что хочется быть лучше, поэтому требуешь от себя еще чего-то. Но самому себе похвалить тоже полезно, особенно в момент, когда нужно найти силы и ресурсы. Которые на самом деле находятся только внутри».
Ольга Кравцова

Психолог

Над материалом работали текст: Ольга Бердецкая дизайн: Ярослав Чернов

Знаете похожие технологии? Расскажите о своем опыте, нам интересно!

Этика фото в СМИ и интернете: мнения экспертов

Этика фото в СМИ и интернете: мнения экспертов

Этика фото в СМИ и интернете: мнения экспертов

Фотография обесценилась — каждый, у кого есть смартфон, теперь «фотограф». Ценность качественного снимка существенно выросла — нужно уловить тот самый момент, когда фотография начнет рассказывать историю

Часто именно изображение задает тему, тон текста и служит доказательством изложенного. Эссеисты, фотографы и журналисты делятся своим опытом и наблюдениями о том, где лежит грань этики использования фото в спорных случаях.

Фотография многофункциональна. Есть функции пропаганды, например. Есть функции моральные, эстетические, нравственные. И фотограф должен выбирать, что вы хотите делать.

— Олег Климов, документальный фотограф
(из интервью порталу E1.ru)

В России нет кодекса фотожурналиста. Зачем нужен такой кодекс? Независимо от того, чем фотограф занимается: документальной фотожурналистикой или коммерческой съемкой — это человеческие отношения, и их надо регулировать. С другой стороны — кодекс ничего не даст, если нет органа, который будет следить за его выполнением.

Сейчас большинство фотографов ориентируется на правила, которые прописаны в крупных международных фотоконкурсах. Одно из таких правил — фотография не должна быть постановочной. Но что такое постановочность? Когда фотограф приходит в какое-то сообщество, то и это сообщество старается показать себя в выгодном свете, выглядеть лучше, чем есть на самом деле.

Алина Десятниченко

Алина Десятниченко

документальный фотограф, художница

Редактирование и постановка документальных фото

Документальная фотография показывает жизнь, человека, взаимоотношения людей, их взаимосвязь с конкретной ситуацией.

К характеристикам жанра относятся:

  • изображение социальной проблемы, актуальной и вызывающей отклики в обществе;
  • эстетичность снимка без потери реализма и естественности съемки;
  • серия фотографий, объединенных тематикой, смыслом, посылом;
    делается для публики.

Документальная фотография и фотожурналистика тесно переплетены, но в первом случае важно длительное и сложное исследование, во втором — необходимость показать событие.

Хотя само название «документальные» фото предполагает точное отражение действительности, фотографы не пренебрегают редактированием и постановкой ради «красивой» картинки. Согласно опросу, проведенному Оксфордским университетом и организаторами международного фотоконкурса World Press в 2015 году среди конкурсантов, больше половины новостных фотографов иногда инсценируют свои снимки, а 12% опрошенных ответили, что делают это в половине случаев.

В 21 веке говорить о документальности фотографии — странно.

Фотография сама по себе очень субъективна, даже если ты фотожурналист и придерживаешься правил — не устраивать постановки, не двигать пиксели и прочее. Все равно есть три фильтра, через которые проходит фотография:

  • эстетический — фотограф строит привлекательную на его взгляд картинку;
  • моральный — фотограф подсознательно показывает ту сторону, чьи взгляды он поддерживает;
  • и фильтр социальной значимости — фотографируешь то, что важно показать СМИ, для которого снимаешь. Федеральным СМИ нужна одна картинка, локальным, которые в курсе контекста, — другая.

Также фотографии перед публикацией проходят фильтр бильд-редактора и редактора. У редакции есть свой взгляд на ситуацию, свое понимание того, что происходит, к тому же чаще всего в СМИ главным является текст с иллюстрацией, которая подтверждает то, что уже написано. Редакций, которые заточены под публикацию фотоисторий, можно по пальцам пересчитать.

Большое значение имеет и подпись к фотографии. Фотограф дает краткое описание происходящего на снимке, подписывает людей. Редакция редактирует подпись и бывают случаи, когда допускают ошибки в именах, названиях, сокращают какие-то детали, чем меняют контекст и получается совсем другая история.

Алина Десятниченко

Алина Десятниченко

документальный фотограф, художница

Постановочные, нарочитые фотографии недопустимы в новостях, которые призваны отражать действительность. Всего одна постановочная новостная публикация может подорвать доверие читателей.

В моей практике был случай, когда фотожурналист, который освещал конфликт в Ливане, предупредил меня, что не привезет из командировки драматичные кадры шествия людей с мертвым ребенком — когда толпа увидела фотографов, они выкопали тело младенца из могилы и понесли над головой. Он отказался делать такие снимки.

Другой пример: журнал Time делал материал про детскую проституцию в России, но на снимках никто не был реальным персонажем. Пять страниц постановочных фотографий без ведома редакторов.

Печально известная фотоистория журнала Time о детской проституции в России, 21 июня, 1993 год. Источник: time.com

Мишел Макнолли

Мишел Макнолли

руководитель отдела фотографии и ассистент ответственного редактора The New York Times, член жюри конкурса World Press Photo

Учитывая, насколько важны фото, никакое редактирование недопустимо. Это касается документальных фотографий, любых репортажей, а также, на мой взгляд, уличной фотографии. Когда мы видим фотографии людей, — страдают они или нет — мы хотим верить в то, что видим. Такие фотографии становятся историей, мы не можем позволить, чтобы они искажали факты.

Рассмотрим фотографию Брайна Вальски, которая была сильно изменена, чтобы из двух разных изображений составить одну композицию.

Сверху: две оригинальные фотографии Брайна Вальски. Снизу: Отредактированная фотография. Источник: photographylife.com

К сожалению, Брайн Вальски считал, что будет хорошей идеей составить одну фотографию из двух, чтобы «улучшить композицию», и что так сильно редактировать снимки приемлемо. В некоторых случаях корреспонденты, которые сильно редактируют фотографии, должны преследоваться судом, особенно в тех случаях, когда снимки используются в качестве пропаганды, чтобы искажать реальные факты.

Подобные примеры можно найти по всему миру. Если хотите увидеть больше примеров, зайдите на сайт Bronx Documentary Center.

Насим Мансуров

Насим Мансуров

профессиональный фотограф, основатель Photography Life

Съемка социально значимых или военных событий

Естественность выражения предмета съемки — отличительная черта социальной фотографии, она обращает внимание на проблемы общества. В ней отсутствуют постановка или режиссура, они отображают настоящие, неподдельные, живые эмоции и события.

В новостной журналистике часто приходится писать о страшной стороне жизни — катастрофах, преступлениях и военных конфликтах. Едва ли кто-то из участников таких событий хотел бы оказаться на первой полосе. Эксперты советуют положить на вторую чашу весов ответ на вопрос, какие изменения принесут эти снимки, насколько повысят осознанность аудитории.

В фотожурналистике (да и просто в журналистике) главной заповедью должно быть — не навреди. Особого отношение требуется к беззащитным категориям: детям, старшему поколению, людям с инвалидностью. Считаю, в их отношении надо себя особо жестко цензурировать.

Важный аспект: фотограф сделал свою работу и уехал, а его героям с этим жить. И не всегда «с этим жить» получается. У меня была история: готовился текст про одно закрытое сообщество, которое долго снимала. Первое время считала, что важно снимками предупредить всех об этом сообществе. Потом подумала: оно маленькое, живет своей жизнью, никого не трогает и ни к чему навлекать на него гнев зрителей/читателей. Поэтому решила анонимизировать героев. Мне кажется, что самое важное, что потом будет чувствовать герой.

Фотограф периодически приходится решать дилемму: показать красивый снимок или защитить героя, особенно, если тот живет в условной деревне, где все друг друга знают.

Это правило допустимо не применять, если речь идет об общественном интересе, социально-значимой теме. Условно, в рассказе про коррумпированного чиновника, браконьеров или националистов вполне можно опубликовать фотографии этих людей, даже если им это будет неприятно.

Алина Десятниченко

Алина Десятниченко

документальный фотограф, художница

Если ты снимаешь на войне, то главный принцип — это невмешательство. Идеальный случай — это если ты не занимаешь позицию одной или другой стороны, а занимаешь нейтральную позицию. На войне нельзя брать в руки оружие журналисту вообще, не только фотографу. В принципе есть очень четкие правила.

— Олег Климов, документальный фотограф
(из интервью порталу E1.ru)

В фотожурналистике (да и просто в журналистике) главной заповедью должно быть — не навреди. Особого отношение требуется к беззащитным категориям: детям, старшему поколению, людям с инвалидностью. Считаю, в их отношении надо себя особо жестко цензурировать.

Важный аспект: фотограф сделал свою работу и уехал, а его героям с этим жить. И не всегда «с этим жить» получается. У меня была история: готовился текст про одно закрытое сообщество, которое долго снимала. Первое время считала, что важно снимками предупредить всех об этом сообществе. Потом подумала: оно маленькое, живет своей жизнью, никого не трогает и ни к чему навлекать на него гнев зрителей/читателей. Поэтому решила анонимизировать героев. Мне кажется, что самое важное, что потом будет чувствовать герой.

Фотограф периодически приходится решать дилемму: показать красивый снимок или защитить героя, особенно, если тот живет в условной деревне, где все друг друга знают.

Это правило допустимо не применять, если речь идет об общественном интересе, социально-значимой теме. Условно, в рассказе про коррумпированного чиновника, браконьеров или националистов вполне можно опубликовать фотографии этих людей, даже если им это будет неприятно.

Алина Десятниченко

Алина Десятниченко

документальный фотограф, художница

Когда дело касается таких серьезных вещей, как жестокие преступления или социальная несправедливость, мы должны спросить себя: зачем делиться подобными фотографиями и какие последствия они принесут? Как эмоциональный снимок повлияет на нашу каждодневную жизнь и уже притупленные реакции? Есть ли у нас независимость и право на частную жизнь, когда мы выходим на улицу? Разрешаем ли мы публиковать наши фотографии, если у нас нет возможности согласиться или отказаться?

Некоторые считают, что такой тип фотографий заставляет других стать свидетелями, проявить сочувствие. Веками вопрос о распространении подобных фотографий разжигает политические дискуссии. В XIX веке богачи ездили по разоренным хозяйствам, чтобы посмотреть, как живет «простой народ». После таких поездок многие занялись благотворительностью, но их просвещение обошлось высокой ценой унижения все тех, кто служил не более, чем реквизитом этих зрелищ.

Фотографии из Холокоста рассказали миллионам людей о том, что там произошло, они стали движущей силой утверждения прав человека и ООН. Главные общественные и правозащитные организации публикуют фотографии жертв насилия, чтобы осведомить людей и призвать к благотворительности. Снимки публикуются с единственной утилитарной целью — небольшая жертва ради «высшего блага».

Кейтлин Макэвой

Кейтлин Макэвой

американская эссеистка, научный сотрудник Уппсальского университета, Швеция, специализируется на культурной антропологии и проблемах геноцида

Использование фото из социальных сетей

Размещение фотографии в социальных сетях не является разрешением на использование фото — статья 152.1 ГК РФ. По общему правилу для публикации необходимо разрешение.

В разъяснениях Верховный суд РФ от 2015 года сказано про исключения: согласие не требуется, если человек является публичной фигурой — занимает государственную или муниципальную должность, играет существенную роль в общественной жизни, в политике, экономике, искусстве, спорте и публикация изображения представляет государственный или общественный интерес. Не нужно согласия и в случае, если используется фото в связи с розыском человека или публикацией информации о правонарушениях. Свободными считаются снимки, сделанные в общественных местах, на публичных мероприятиях.

Где проходит черта между общественным интересом и удовлетворением обывательского интереса к частной жизни другого человека, комментируют медиаэксперты.

Во время трагедии в Лас-Вегасе, когда стрелок убил более 50 человек и ранил сотни людей, уважаемые журналисты стали тиражировать фотографии жертв без какой-либо цензуры, как только к ним попадала информация. Очевидно, что некоторые из фотографий опубликовали раньше, чем предупредили родственников погибших — их лица распознали журналисты, разыскивающие людей через Фейсбук, чтобы быстро начеркать некрологи с фото из социальных сетей.

Один такой некролог запал мне в душу: это была цитата знакомой — не члена семьи и даже не близкой подруги — о том, что погибшая была приятным человеком, хотя они встретились только однажды.

Это то, как люди будут вспоминать погибшую, как вся ее жизнь будет охарактеризована? Цитатой безымянного человека, которого мы добавили в друзья на Фейсбуке после одной-единственной встречи только потому, что так принято в обществе? Будет ли парень, которого я встретила 10 лет назад на какой-то вечеринке, кормить рьяных журналистов рассказами, как я публиковала свои ироничные фото на Фейсбуке

Я не согласна с этим и не думаю, что любой пострадавший хотел бы, чтобы к нему или ней обращались подобным образом.

Кейтлин Макэвой

Кейтлин Макэвой

американская эссеистка, научный сотрудник Уппсальского университета, Швеция, специализируется на культурной антропологии и проблемах геноцида

Фотография одного из пассажиров Лондонского метро во время эвакуации после теракта 2005 года. Источник: theguardian.com

Можно оглянуться в прошлое и сравнить, как освещались события 11 сентября, и сравнить, как о них рассказали бы сегодня. Случись этот теракт в 2011, а не в 2001 году, первыми обнародованными фотографиями стали бы снимки пылающей северной башни Всемирного торгового центра, опубликованные в социальных сетях сотрудниками южной башни, которые не подозревали, что рейс 175 United Airlines в этот момент направляется в их здание. В руки журналистов также попали бы видео того, как люди пытаются выбраться из здания.

В ситуациях срочных новостей журналистам приходится принимать быстрые решения под большим давлением, их одолевает такая же буря эмоций, как любого другого члена общества, когда трагедия разворачивается на их глазах. Приходится иметь дело с противоречащей информацией из множества источников, включая тех, кто намеренно распространяет неверную информацию. Мы должны признать, что не всегда принимаем правильные решения в разгар случившегося.

Мартин Белам

Мартин Белам

старший репортер The Guardian в Лондоне по общественным вопросам

Уличная фотография

С появлением смартфонов фотография стала доступна всем: в некоторых случаях это помогает работать журналистам оперативнее, но чаще всего нарушает право на частную жизнь.

Уличная фотография или стрит-фотография (от английского выражения «street photography») — жанр фотоискусства. Фотосъемка происходит в общественном месте: парке, на пляже, улице города.

Один из признаков уличной фотографии — загадочность, причудливости и некая сюрреалистичность. Она имеет больше общего с искусством, чем с журналистикой. Уличный фотограф не знакомится с объектами. Ему без разницы кто они и какова их жизненная «ситуация». В уличной фотографии фотограф должен быть «невидимым» — только так он получит искренние снимки.

В России на уличную съемку нет запретов, как, например, в некоторых западных странах. Правда, там есть способ обойти запрет — доказать, что фотография сделана ради искусства.

Я не очень люблю фотографировать улицы. Но если такое случается, и человек, который попал в кадр просит удалить фото с ним, и я это сделаю. Понимаю, что могу оказаться на его месте и хотелось бы, чтобы к моему мнению прислушивались. И надо надо поговорить с человеком, выяснить, в чем причина такой реакции, почему не хочет, чтобы фото, на котором он присутствует куда-то попало? Объяснить, почему это нужно. Если уговорить не получается — это его право.

Алина Десятниченко

Алина Десятниченко

документальный фотограф, художница

Забавно, если вдруг запретят снимать людей на улицах, то через пару-тройку поколений в истории не останется картинок прошлого. Должен ли был Картье-Брессон спрашивать разрешение на съемку на улицах у тех, кто попадал к нему в кадр? И что бы из этого вышло?

Если вы попали в мой кадр, кто виноват, я или вы? Может быть, вам не следовало ходить по улицам, если там полно фотографов, снимающих вас, проходящих мимо, в тот момент, когда вы удачно улыбнулись и сделали мне кадр? Кстати, если вы всерьез озабочены проблемой фотографов, которые только и норовят снять на улицах вас, красивых, просто моргайте. И вы испортите любой кадр. И не останетесь в вечности. Можно еще закрывать лицо газеткой. Тоже вариант.

— Елена Ростунова, фотограф
(из колонки на Photographer.Ru)

У документальной и уличной фотографии одна простая задача: показать реальность. Любое намеренное искажение противоречит этому требованию, и фотография перестает быть документальной.

Фотожурналисты не ответственны за страдания людей, которых они фотографируют, они лишь посредники, фиксирующие жизнь и транслирующие посыл, что жизнь не всегда приятна глазу. Не убивайте гонца за то, что он показывает жизнь с помощью пикселей или целлюлозы; вместо этого спросите себя: что я могу изменить? Фотожурналисты рискуют своей жизнью, чтобы повысить осознанность и поделиться идеей, которая может принести больше влияния, чем ограниченная помощь отдельного человека.

Нет никакой эксплуатации в том, чтобы показывать реальность, какая она есть, нравится она вам или нет. Разница лишь в том, хорошая это фотография или нет — меняет она что-то или нет.

Себастьян Якобитц

Себастьян Якобитц

уличный фотограф

Давайте признаем, что «уличная фотография» — название, которым описывают необработанные, виртуозные портреты, раскрывающие состояние общества, не имеет ничего общего со сделанными исподтишка фотографиями людей с лишним весом, не подходяще одетыми или просто пойманными в неудачный момент, которые выкладывают на очень популярный сайт People of Walmart. Эти нелестные снимки было заманчиво легко сделать благодаря неприметным камерам на телефонах. В сущности, небольшой размер смартфонов и их постоянное присутствие в нашей жизни делает возможным запечатлеть практически все и везде.

В прошлом даже небольшая камера была заметна прохожим, сейчас можно фотографировать незаметно: будто вы пишете смску, звоните или проверяете почтовый ящик. Незаметные телефоны позволяют тайно фотографировать «из-под юбки» без ведома участника фотографии. Кроме того, если раньше подобные фото передавались только в пределах ограниченной группы людей, то интернет позволяет распространять подобные фото без ограничений.

Никки Уильямс

Никки Уильямс

автор бестселлеров «One Size Does Not Fit All: Stress Management», «Salt in the Blood»

Уличная фотография больше, чем какой-либо другой вид этого искусства, приближена к жизни. И как сама жизнь, этика уличной фотографии изменчива. В конечном счете правила этики зависят от самого фотографа и его подхода. Но всегда нужно держать в голове слова легендарного фотографа Энсела Адамса, что в каждом снимке хотя бы два человека — фотограф и зритель.

Майлс Каммингс

Майлс Каммингс

профессиональный фотограф

Публикация детских фото

Российское законодательство разрешает фотографировать без согласия, в том числе и детей, в публичном месте и на публичном мероприятии. Строгое ограничение на съемку детей действует, если журналист или блогер фотографирует несовершеннолетнего не в общественном месте и ребенок является основным объектом съемки. Для таких съемок необходимо письменное согласие родителей или законных представителей.

Однако сами родители не прочь выложить фотографии и видео с детьми. По мнению Кейтлин Макэвой, они лишают детей на право частной жизни.

Кажется, что существует только «сейчас», когда мы публикуем фотографии всех, включая детей. Но что произойдет в будущем? Если мы полностью документируем в интернете жизни детей, то что для них будет значить достоинство человека? Через 20 лет мы можем услышать новости, как дети подают в суд на своих родителей за то, что они лишили их права на частную жизнь.

Частную жизнь заменили на настройки приватности на Фейсбуке или в Инстаграме. Тем не менее, мы не предвидим все риски и думаем только об удовлетворении сиюминутного желания поделиться информацией. Социализированные дети, конечно, будут улыбаться в камеру, но это не значит, что с их фотографиями будут обращаться с необходимым достоинством.

Кейтлин Макэвой

Кейтлин Макэвой

американская эссеистка, научный сотрудник Уппсальского университета, Швеция, специализируется на культурной антропологии и проблемах геноцида

У нас есть родители, которые действуют эффективнее любого законодательства. Когда снимаешь уличные зарисовки и случайно в кадр попал ребенок, некоторые родители могут весьма агрессивно отстаивать, чтобы этот кадр никуда не попал. Их можно понять.
Алина Десятниченко

Алина Десятниченко

документальный фотограф, художница

Над материалом работали
Анна Зиновьева (перевод), Ольга Бердецкая,
дизайн: Ярослав Чернов

Делали похожие проекты? Расскажите о своем опыте, нам интересно!

Нажимая «Отправить», вы соглашаетесь с политикой обработки персональных данных

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: