Как готовился лонгрид об уничтожении исторического наследия Пензы

Как готовился лонгрид об уничтожении исторического наследия Пензы

проект

Как готовился лонгрид об уничтожении исторического наследия Пензы

ссылка на проект

авторы

Екатерина Малышева,
Евгений Малышев,
Михаил Кириков,
Станислав Блинов,
Елена Нелинова,
Фёдор Семакин

финансирование

грантовые средства

Проект об уничтожении деревянной архитектуры в Пензе авторы называют «исследованием с элементами расследования». Публикация вышла в интернет-журнале «7×7».

глав в лонгриде

человек в команде

выписок Росреестра

Екатерина Малышева,
автор проекта

Пенза теряет уникальные деревянные здания, одно за другим. Под грейдер попадают архитектурные шедевры XVIII и XIX веков, в том числе, объекты культурного наследия. Например, единственный в мире деревянный планетарий, простоявший почти сто лет.

На этом фоне за последние пару лет активизировались градозащитники города, стала видна их деятельность, появилось отделение ВООПИК. И мы захотели исследовать — а что в других городах Поволжья, как им удается сохранять наследие? Захотелось собрать всё в кучу, показать пробелы — где и почему система не работает, показать работающий опыт соседей и предложить реальные механизмы сохранения зданий.

Здание планетария в Пензе
Как менялась гипотеза?

Основных гипотез было три: сносы происходят либо из-за пробелов законодательства, либо из-за нерасторопных и неграмотных чиновников, либо это лобби бизнеса. Пришли к выводу, что любые другие гипотезы «пляшут» от первой и основной: если есть пробелы в законодательстве, то они позволяют любые манипуляции. Положили эту гипотезу в основу.

Всё же — расследование или исследование?

Изначально была цель разобраться и выработать правовой механизм, как спасать старинные дома без статуса ОКН (объект культурного наследия).

На стадии выдвижения гипотез стало ясно, что тема не сводится к разоблачению чиновников или уличению их в коррупции. Поэтому получилось исследование. Мы нашли пробелы, привлекли экспертов, предложили механизмы.

Хотя я бы сказала — это исследование с элементами расследования. Всё-таки мы вскрыли схему, по которой контракты на реставрацию уходят организации, собственник которой близок к губернатору.

Обложка проекта
Кто входил в команду?

Я была ведущей расследования. На начальном этапе участвовали градозащитники Михаил Кириков и Станислав Блинов. Они помогли выработать гипотезы и выбрать верную, но постепенно всё же немного «выпали» из основной части работы. Думаю, сказалась пандемия. Плюс, конечно же, у них есть основная работа, не связанная с градозащитой и отнимающая всё время.

Дальше проект я добивала сама. На финальном этапе подключились редактор Елена Нелинова и верстальщик Фёдор Семакин. Станислав Блинов консультировал по некоторым вопросам, ответы на которые было трудно найти даже у ответственных чиновников.

Видеоролик, который мы использовали для анонса публикации в соцсетях, снял муж и коллега Евгений Малышев.

Журналисты Евгений и Екатерина Малышевы
Как собирали информацию?

Запрашивали выписки Росреестра (около пятидесяти штук). Использовали сайт госзакупок, сервис проверки контрагентов «Контур.Фокус», даже сервис поиска людей по фото Search4faces (он помог как раз когда мы вскрывали схему с контрактами на реставрацию).

Также делали запросы в органы власти. Разговаривали с общественниками и источниками. Совершили две поездки по городам Поволжья — в Киров и Казань. Знакомились с опытом других городов (Самара, Нижний Новгород) через открытые онлайн-источники. Читали публикации местных СМИ. Выезжали на акции-пикеты, перформансы, встречи властей и градозащитников.

Поговорили с экспертами. Они подкрепили нашу гипотезу, аргументировали, обосновали фактами, привели примеры, дали ссылки на документы.

Как упаковывали проект?

Иллюстрации. Использовали в оформлении уникальные чертежи, которые предоставил историк и архитектор Сергей Еремеев. Он начал «спасать» деревянную Пензу ещё в 1974 году — рисуя её. Его рисунки есть на обложке и в подвале проекта.

Один из рисунков Сергея Еремеева

Видео. Сняли ролик про «бумажную» жизнь старой Пензы — собственно, про архитектора Сергея Еремеева. Хотели дать ретроспективу через героя и подкрепить наше исследование ярким и эмоциональным тизером. Ролик мы выпустили в соцсетях как анонс публикации.

Фото. Использовали отдельные фото самих зданий, часть снимков оформили фотогалереей. Кадры — наши с Женей и активистов, в основном — уже утраченных строений. Также использовали яркое фото с перформанса, который местные активисты провели после сноса планетария.

Цифры и инфографика. Отдельные данные выносили на белые плашки, таким образом привлекая внимания к цифрам, которые говорят сами за себя.

Алгоритм и список. В форме алгоритма описали процедуру выявления и взятия зданий под государственную охрану. Списком из 7 пунктов оформили главу «Как сохранить историческое наследие», в ней чиновники и градозащитники формулируют конкретные предложения.

Как определяли целевую аудиторию публикации?

Активные общественники, историки, экскурсоводы, архитекторы, гиды, чиновники, неравнодушные жители города и других регионов, которым интересна тема, а также профильные паблики и сообщества. Это вполне укладывалось в концепцию СМИ, в котором изначально задумали публикацию проекта: «7×7» — как раз про гражданское общество и низовые инициативы, в том числе, в градозащите. Было несколько громких кейсов, которые подогрели интерес аудитории к локальным темам, и мы подробно освещали их в Пензе в «7×7» за последние два-три года. То есть, медиа к тому времени было узнаваемым.

С какими трудностями столкнулись?

Трудности обычные — срыв сроков ответов на запросы, формальные отписки. Впрочем, несколько раз приходили и развернутые ответы от администрации города и области.

В целом, чиновники сложно шли на контакт. До последнего отказывались, с аргументом «Вы всё переврёте». Только на стадии генеральных интервью удалось убедить чиновников, что нам нужно развёрнутое мнение второй стороны.

K
Взяли тупо измором — я добыла сотовый руководителя департамента и названивала ему.

Трудность ещё была с тем, чтобы найти «несостоявшихся» инвесторов, все отказывались говорить. Но и такого в итоге нашла, через одного активиста. Кстати, инвесторов было буквально трое. То есть — не кидаются участвовать, это говорит о плохо работающей программе.

Какой была реакция?

Благодарности за объективность и внимание к теме. Некоторые обреченно писали, что «сто раз всё это написано, ничего не изменится». Но мы убеждены, что это не так: мы собрали воедино накопленный опыт, проиллюстрировали свежими кейсами, прогремевшими на всю Россию, привлекли экспертов, дали инструменты для изменений. Это реальные механизмы, несколько вариантов — бери и делай! Поэтому есть удовлетворение от колоссального объёма проделанной работы, которую до нас в Пензе не делал никто.

Расследование-исследование «Просто „деревяшки“. Что не так с сохранением исторического наследия в центре Пензы» проходило в рамках проекта «Право на город. От общественного расследования к общественному участию». Это проект фонда «Так-так-так», когда журналисты из разных регионов России ведут расследования локальных проблем, вовлекая в работу активистов, юристов и экспертов.

Спецпроекты sdelano.media

Над материалом работала
Анастасия Сечина

Иллюстрации:
предоставлены авторами проекта

Делали похожие проекты? Расскажите о своем опыте, нам интересно!

Как визуализировать проект о военнопленных

Как визуализировать проект о военнопленных

проект

Как визуализировать проект о военнопленных

ссылка на проект

авторы

Республиканский союз туристической индустрии,
Фонд «Память, ответственность и будущее» (EVZ),
Студия «Медиа-lab Глаголъ»

финансирование

грантовые средства

Над виртуальной историей лагеря военнопленных Шталаг «Будущее зыбко, память реальна» работала команда художников, аниматоров, дизайнеров, журналистов, культурологов, историков, краеведов, архивистов, разработчиков, актеров и режиссеров.

языка

месяцев работы

человек в команде

Марья Иванова,
руководитель проекта

У минских урбанистов была идея увековечить памяти о лагере военнопленных Шталаг 352. Это один из немногих сохранившихся лагерных комплексов на территории бывшего СССР, где в годы войны погибли десятки тысяч советских и итальянских военнопленных. Эта территория пока не имеет статуса историко-культурной ценности и подвергается нападкам вандалов, поэтому меня позвали помочь договориться с медиа, организовать статьи. Так сказать, создать инфоповод для озвучивания проблемы.

Потом мы участвовали в Международном историческом хакатоне при ibb центре в Минске. Там родилась идея мультимедийного путеводителя «Цветы для Сенькина». Он стал первой составной частью истории о Шталаге. На проект выделили грант.

Стали искать подходящую для визуализации историю. Хотели через героя рассказать о лагере. Сначала зацепились за воспоминания охранника Курта Вафнера. Их осталось много (и текст, и фото), но если делать охранника лагеря главным героем, то это означает присудить ему какую-то оценку. А у нас недостаточно информации о его жизни, мы не знаем до конца всех обстоятельств. Война сложная материя и по обрывкам воспоминаний ее не изучить. Клеймо «охранник» подразумевало обвинительный материал, но у нас не было документального подтверждения, пока от этой идеи отказались.

Выбрали историю о фельдшере Сенькине, который упоминается в воспоминаниях бывшего военнопленного Андрея Ивановича Мягкова.

«Вспоминается такой случай. Военфельдшер Михаил Сенькин, который шел помочь больному пленному, был убит выстрелом в живот. Весь лагерь в знак протеста и возмущения забаррикадировался и не вышел на работу до тех пор, пока администрация лагеря не разрешила похоронить М. Сенькина в гробу с оркестром. Своего мы добились. Его гроб на кладбище несли люди из медперсонала. Следом шел оркестр из нашего барака. Весь лагерь стоял у проволочной ограды… На могиле Михаила был установлен крест. Утром его могила была усыпана полевыми цветами. Это сделали ночью жители деревни…»

Мне эта история показалась максимально подходящей для визуализации. Другие было сложнее увидеть. Со мной согласилась Светлана Бень, которая участвовала в создании текста. Правда, о Сенькине было буквально три предложения — несколько воспоминаний и история болезни, в которой написано, что действительно было пулевое ранение, что больного спасали, но не спасли.

Решили, что для более живой и впечатляющей реконструкции событий лучше всего подойдет таймлайн — придумали распорядок дня и маршрут героя. В 7:00 приход в барак, в 9:00 — в столовую, в 10:00 — в лазарет… Так мы показали быт. У нас была цель через дневник героя донести до читателя, зрителя всю трагедию лагеря военнопленных.

Текст готовился как для сайта, так и для озвучки. Делали его долго, несколько раз сокращали. Работать начали в ноябре 2020 года. Презентовали в мае 2021-го. С дошлифовками над «Цветами…» работали 9 месяцев.

Было мало ресурсов на проект, поэтому использовала самую простую для себя технику — коллажную. Быстро родился образ цветка, от него — васильковый фон…

Собирали проект в Readymag. Давно работаем с этим конструктором, есть скидка. Жаль, не было возможности верстать кодом, но для последующих проектов решили изыскивать средства. Поняли, что конструктор для наших объемов — это не серьезно. Он не рассчитан на живой рассказ.

Как создавался проект про Шталаг

Еще до участия в хакатоне, мы подавали заявку на грант большого мультимедийного проекта о Шталаге. Заявку одобрили, но после августа 2020 года мы полтора года не могли понять, что будет с легализацией денег в Беларуси. Средства на счету лежали, но работу мы начать не могли, так как не знали воспользуемся ли деньгами. В сентябре 2021-го ситуация прояснилась — и работа началась. А с ней и новые сложности.

Мария Котова,
соавтор проекта

Поскольку решили писать проект кодом, нужно было найти разработчика. Девушка, с которой мы делали предыдущие проекты, не смогла участвовать из-за серьезных обстоятельств… 24 февраля…

Тогда мы начали писали в компании, что ищем разработчика сайта, объясняли важность проекта. Нам отвечали «да-да-да» — и просили баснословные деньги. Мы понимали, что в таком варианте никакого сотворчества с разработчиком не будет. Наступило отчаяние.

К счастью, на связь вышел прекрасный Денис — он оказался очень творческим и понимающим человеком. Предложил админку, в которой мы смогли бы сами работать. В итоге, он стал не только разработчиком, но и полноценным соавтором.

 

Многим бросается в глаза меню-метафора в виде веток деревьев. Наш ui/ux дизайнер Андрей Исаков специально ходил в лес, выбирал веточки, приносил в студию и фотографировал.

Палочки-меню можно добавлять, если всплывет новая история или захотим дополнить уже существующую. Например, об охраннике.

 

Возможно, добавим раздел «1945 год». Лагерь с советскими военнопленными существовал с 41 по 44-ый. После освобождения Беларуси, органы НКВД удерживали там немцев. Сказать есть что.

К каждому разделу «История» сняты короткометражные видеонаротивы. Они очень образные. За 20 минут можно узнать либо о побеге на броневиках, либо о тюремном театре.

В проекте архивные материалы совмещаются с графическими и анимационными вещами. Использовали редкую технику гравюры по линолеуму и картону. Ее предложила наша художница Софья Азаренкова.

 

Я подумала, что техника отпечатывания будет максимально подходящей к нашему проекту, не хотела декоративности в рисунках. Тема тяжелая и чрезмерная прорисовка деталей выглядела бы попыткой сделать красивым то, что изначально безобразно.

Странно было бы, говоря о голоде, рисовать тарелочку с прорисованными листочками на дне. Голод, страх, барак — грубая материя. Поэтому использовалась частично брутальная техника с гравюрой, когда ты не контролируешь процесс, вырезаешь основу рисунка, а дальше все делает прокатка тушью (примеры на фото). Отпечаток имеет основу чего-то незаконченного, ржавого, помятого.

Чем запомнилась работа над проектом

 

Команда собиралась сложно. Бывало, просыпаюсь и понимаю, что все уехали и проект делать не с кем. Дистанционно эту работу выполнить невозможно — слишком большой объем. Это сейчас кажется, что все структурировано, отлично, но на начальном этапе у нас было 3 книжки и все.

В итоге команда сложилась большая — 30 человек. Это вместе с актерами, звукозаписью. Понятно, что не все одновременно трудились. Кто-то делал только «Цветы…», кто-то перешел на «Будущее…»

Дальше были сложности со временем. Не люблю, когда меня гонят. Понимаю, что это нужно, но любая спешка бьет по качеству. Для меня это всегда драматично.

Много нового открыла для себя. Было интересно наблюдать за работой исследователей, как они постепенно, фильтруя информацию, раскидывают все по полочкам, структурируют. До этого у меня не было опыта работы с огромным объемом информации.

Впервые делала большой проект с большим количеством людей и длительное время. Приходилось много вопросов одновременно решать. Это было сложно, но интересно.

 

У меня самым сложным был начальный период, когда нет четкого понимания, что делать, нет концепции. Время идет, ты что-то делаешь, но не видишь результат. Это болезненно, теряешься и чувствуешь бесполезность.

Всегда тяжело сокращать, хочется много всего вместить. Хорошо, что был редактор.

А вообще было много вдохновения, я увидела, познакомилась и узнала ближе много очень глубоких, увлеченных людей, для которых деньги не на первом месте.

С нами сотрудничали историки Дима Морозов, Дима Скворчевский, участник поисковой группы Анатолий Переведенцев. Он сам из Масюковщины, служил в этом военном городке в 2000 году и нашел много артефактов.

Культуролог Таня Зайдаль помогла структурировать информацию, работать с текстами и рекламой. Светлана Бень работала как автор текстов и как режиссер. Над проектом трудилось много художников, актеров.

Впервые было совместное творчество по разным разделам, поиск компромисса. Интересный опыт.

Мне в очередной раз открылась красота людей. Иногда за, казалось бы, обычным, где-то неприметным человеком может стоять невероятная история и даже подвиг. Проект научил бережно относится к людям, внимательно всматриваться в свое прошлое, в историческое прошлое, чутко относится к окружающим тебя местам. Ведь за каждым из них может скрываться неожиданная, пронзительная история — тысячи судеб, бесчестных и благородных поступков, тьма и истина, смерть и жизнь и, конечно, любовь — которая «никогда не перестает».

Спецпроекты sdelano.media

Над материалом работал
Дмитрий Артюх

Иллюстрации:
предоставлены авторами проекта

Делали похожие проекты? Расскажите о своем опыте, нам интересно!

«НА ЖИВОЕ» — трансмедийный проект о последствиях абьюзивных отношений

«НА ЖИВОЕ» — трансмедийный проект о последствиях абьюзивных отношений

проект

«НА ЖИВОЕ» — трансмедийный проект о последствиях абьюзивных отношений

ссылка на проект

авторы

Дарья Руковичникова,
Светлана Николаенко,
Полина Петрова,
Алексей Юртаев,
Екатерина Горошко,
Александра Кувшинова,
Айгуль Агишева,
Натела Сулаквелидзе,
Елизавета Бредняя,
Антон Стешенко,
Виктория Волнухина

финансирование

спонсорская поддержка и собственные средства

Сайт, видео, стикерпак, подкаст — команда магистров Высшей школы экономики выпустила социальный проект «НА ЖИВОЕ», рассказывающий о женщинах, которые оказались в тюрьме за то, что спасали свою жизнь.

год работы

формата

человек в команде

Дарья Руковичникова,
продюсер и автор проекта

Нам задали сделать трансмедийный проект. Провели мозговой штурм, выбрали тему и начали искать партнера. Им стал Центр содействия реформе уголовного правосудия «Тюрьма и воля».

Героини «НА ЖИВОГО» — подопечные Центра. Они довольно легко согласились поделиться своими историями, как столкнулись с домашним насилием и как, защищая себя, оказались в тюрьме.

Все женщины открыто говорили о том, что если бы в свое время услышали или прочитали такие интервью, то их жизнь сложилась бы иначе.

Погружаться в истории сначала было психологически сложно. Часто сказанное бывшими заключенными или экспертами ужасало. Я помню, как брала последнее интервью у социолога и думала, что страшными историями меня уже не напугать, но ошиблась. То, с чем могут сталкиваться женщины в российских тюрьмах и после освобождения в XXI веке, не укладывается в голове.

Полина Петрова,
продюсер и автор проекта

Тема для всех была новая. Поэтому было важно погрузиться и понять то, что чувствуют женщины, которые оказались в абьюзивных отношениях. Для этого мы читали множество статей и форумов, некоторые вещи осознавали в процессе интервью.

Название проекта пришло в результате «мозгового штурма». Сначала выписывали какие-то ассоциации. Было много слов, мы на них смотрели, соединяли, устраивали внутренние опросы (внутри чата команды и одногруппников) и в какой-то момент родилось словосочетание «На живое». Тут хорошая игра слов — и как ранение, и как что-то живое внутри тебя.

Обложка проекта
Как распределяли работу

Светлана Николаенко,
продюсер и автор проекта

Я знала девочек по университету, мы легко объединились в команду. С нами еще был Алексей Юртаев, один из авторов идеи. На начальном этапе он сделал многое, но потом не смог уделять время проекту — и мы расстались.

Проект «НА ЖИВОЕ» — трансмедийный. Мы хотели охватить разные форматы. Так появились сайт, подкаст, видео и стикерпак.

У проекта три автора, мы также выступили продюсерами, помогали друг другу, брали интервью и расшифровали их, вместе все обсуждали, решали, но при этом у каждого была своя ниша.
 

  • Даша — глава коллектива, взяла на себя дедлайны, организационные и административные вопросы, сценарии подкастов, копирайт, верстку.
  • Полина занималась продвижением, общением с партнерами, различными медиа-ресурсами и СМИ. Полина у нас бренд-менеджер.
  • Я — ведущая подкаста, сняла видеоклип, поскольку по первому образованию — режиссер.

 

Мы с Дашей занималась сайтом. Была большая подготовительная, даже исследовательская работа: изучали различные платформы подобных проектов, смотрели, какие лучше подходят к теме, потенциальной аудитории.

В работе над сайтом нам очень помогла платформа Miro, когда мы начали разрабатывать Customer Journey Map (путь клиента). Благодаря этому мы лучше сформулировали потребности нашей аудитории, расставили необходимые маркеры/крючки, выстроили сильный сторителлинг.

Сайт получился довольно симпатичным благодаря дизайнеру Айгуль Агишевой, которая работала на безвозмездной основе. Кроме сайта, она нам подготовила стикерпак.

Стикерпак — платный, он стоит 200 рублей. Деньги с продажи идут в Центр содействия реформе уголовного правосудия «Тюрьма и воля»

После того, как дизайнер получила техническое задание, она представила нам 2-3 варианта визуального решения. Мы выбрали самый оптимальный (цвет, шрифты и так далее) и начали работать.

Долго согласовывали шапку проекта. Было несколько вариантов. Например, с ножом в крови. Его мы посчитали слишком лобовым, отталкивающим, прессующим. Хотелось метафоричный образ, и женщина на полу попала в наш запрос.

Какие сложности преодолевали

 

Мне сложнее всего писать сценарии эпизодов подкаста, потому что это огромный поток информации — с разных интервью все скомпоновать в один текст. Всегда страшно садиться за большое и сложное дело, но я понимаю, что надо.

 

В запуске каждого формата были свои сложности. Например, в подкасте, который продолжаем делать, самое сложное — работа над сценариями. У нас есть определенные спикеры, героини и нужно понять, как тематически спланировать выпуски, придумать логическую канву внутри каждого выпуска, сделать его интересным.

Подкасты записываем бесплатно в студии со звукорежиссером (контакты нам передали наши кураторы из Центра), потом отправляем на монтаж одногруппнице, которой платим чисто символически из своих заначек. Сейчас команда подкаста сформирована, срывов по срокам нет, но путь к этому был непростой.

С сайтом тоже было много сложностей, аналитической работы. Нужно было понять, как верстать, чтобы у зрителя не пропал интерес, пока он скролит страницы.

На клип удалось найти спонсора, который был заинтересован в этой теме и профинансировал съемки. Это во многом помогло, но сложности все равно были — в подборе команды, актрисы, выборе локаций, подготовке оборудования, костюмов, реквизита, в планировании съемочного процесса.

Начали снимать летом 2021 года. Показалось, что все прошло хорошо, но по итогам смены поняли: не хватает материала, тема не раскрыта. Мне сложно было найти нужный пазл. Был долгий поиск, выгорание. В итоге, отпустив ситуацию, финал придумался, но нужен был еще один съемочный день. Очень рада, что спонсор согласился на это. Доснимали его весной 2022 года.

Смонтировали клип довольно быстро. Благо была хорошая команда — как на этапе производства, так и на постпродакшене.

Что делать, если хочется все бросить

 

В феврале 2022 года мы вообще думали: имеет ли смысл хоть что-то сейчас и наш проект в том числе? Тогда я запомнила слова Светы: «Представьте, что женщинам, о которых мы говорим, сейчас еще сложнее, мы не можем их оставить, замолчать услышанные истории. Они ведь откровенно поделились с нами». Эти слова стали для нас сильной мотивацией.

 

В любой сложной ситуации, когда трудно запуститься в работу, мы друг друга подбадриваем. Конечно, бывают у всех то запары на работе, то в личной жизни, еще что-то. Но раз мы начали, то какой смысл прекращать? Надо всегда и все доводить до ума. Самим же потом будет приятно. И главное — мы поднимем важную тему!

Как продвигали проект

 

Выбирая тему, мы ожидали попасть в инфоповестку. Хотели интегрироваться на «Медиазону» либо «Медузу», но после 24 февраля планы сильно поменялись и пришлось рассылать пресс-релизы по другим СМИ, медиа, группам, пабликам.

Арт-клип первым опубликовало на своем YouTube-канале издание «Такие дела». Информационную поддержку нашему проекту оказал на The Village, когда рассказал про выход «НА ЖИВОЕ». Далее уже нас поддержали Forbes, Wonderzine и другие издания, а также Telegram-каналы. Рассылка сработала, несмотря на то, что «теплых» контактов у нас не было.

Для нас было важным, чтобы проект первым опубликовало крупное СМИ. Понимаем, что премьера на малоизвестном ресурсе не сыграла бы на руку продвижению. Так что, советуем тем, кто думает о будущем своего детища, делать ставки сначала на крупных игроков, а потом уже идти по нисходящей.

Надеемся, что продвижению поможет стикерпак. Хотим заработать на нем денег и для фонда, и для продолжения подкаста. Сейчас ищем площадку, где это можно было бы организовать. Неплохо было бы сделать рекламные интеграции в подкаст, но пока не дошли до этого.

 

Сейчас продвигаем проект и в социальных сетях, хотя изначально не думали об этом. Например, мы точно не планировали создавать страницу в ВК, но без нее нельзя было опубликовать подкаст на этой площадке. Сейчас мы активно ведем группу, делимся с подписчиками новостями, фотографиями с бэкстейджа и прочим.

В первую неделю после публикации первого эпизода подкаста активность прослушиваний шла довольно слабо. Мы расстраивались, но ждали и, как оказалось, не зря — попали в выбор редакции Яндекс Музыки, раздел подкастов. Прослушивания взлетели.

Как реагирует аудитория

 

Я переживала за то, что мы не охватим ту целевую аудиторию, которая изначально скептически относилась к нашей идее, говорила, что виновата только жертва и такие трагедии происходят только в маргинальных парах. Как быть объективным? Как формировать контент, который мог бы заинтересовать и тех, кто находится вне контекста? Пока не до конца понятно получилось ли у нас достичь цели, но, судя по отзывам знакомых и комментариям, думаю, что мы на правильном пути.

 

Я чувствую волнение перед выходом каждого эпизода подкаста — интересно, как его воспримет аудитория. Темы, которые мы поднимаем, требуют очень аккуратного и бережного отношения. Кажется, у нас получается — по крайней мере, если судить по благодарным отзывам.

Проект активно комментируют на YouTube и во ВКонтакте. Некоторые люди не понимают, почему героини вовремя не ушли от агрессора, почему терпели так долго. Эти высказывания, на самом деле, подтверждают то, что такие медиапроекты нужны и важны, чтобы наконец искоренить мысль о том, что виноватой может быть жертва.

Спецпроекты sdelano.media

Над материалом работал
Дмитрий Артюх

Иллюстрации:
скриншоты проекта «НА ЖИВОЕ»

Делали похожие проекты? Расскажите о своем опыте, нам интересно!

Как велось расследование о загрязнении кавказской реки из-за неработающих очистных

Как велось расследование о загрязнении кавказской реки из-за неработающих очистных

проект

Как велось расследование о загрязнении кавказской реки из-за неработающих очистных

ссылка на проект

финансирование

грантовые средства

Автор расследования о загрязнении реки Терек (Северная Осетия) рассказала, как удалось получить доступ к документам, которых нет в открытом доступе (спойлер: даже в государственных ведомствах есть люди, готовые идти против системы), и почему она не включила в текст комментарий депутата.

Автор проекта

 

Проблема загрязнения реки Терек — актуальная, но при этом скудно освещаемая. Когда я начала заниматься этой темой, то многого не знала — например, того, что у нас практически не работают очистные сооружения. Хотя представители власти затем со мной говорили прямо, проблему признавали, только утверждали, что но её решение нужны большие средства, и «выбить» их из федерального бюджета пока не получается.

Почему тема скудно освещается? Наверное, потому что проблема напрямую не влияет на здоровье граждан. Мы из Терека не берём питьевую воду. Да, из реки берётся вода для орошения сельхозкультур, но местной продукции на рынках и в магазинах немного.

У загрязнения рек — отсроченные последствия. Тема не воспринимается как злободневная. При этом аналогичная ситуация (неработающие очистные) сложилась и в других республиках, по которым протекает Терек, то есть не мы одни его загрязняем.

Мы полагали, что основными загрязнителями Терека являются производства, находящиеся на территории республики. На самом деле — жилищно-коммунальные стоки. На них приходится более 60% загрязнений. Остальное идёт от спиртзаводов, металлургических, нефтедобывающих и перерабатывающих заводов, также с агрофирм и свалок.

Как собирали информацию

Документы, которых нет в открытом доступе. Внутриведомственные отчёты, результаты анализов стоков. Это была основа работы. Документы получилось добыть через ныне покойную заместительницу руководителя местного управления Росприродназдора. Мы были в дружеских отношениях и не раз сотрудничали до этого. Она была человеком, заинтересованным в решении экологических проблем. И когда я обратилась к ней за информацией, то она направила меня к своим сотрудникам и попросила их предоставить данные. Не знаю, есть ли они в общем доступе, но я ничего подобного не нашла.

Осетинское управление Росприроднадзора не имеет права предоставлять данные без согласования с федеральным ведомством, поэтому, если бы я обратилась к ним с официальным запросом, то, скорей всего, получила бы отписку.

K
Никто не заинтересован давать эту информацию журналистам. Зачем усложнять себе жизнь? Зачем искать отчёты, поднимать документацию…

Выезды в «поля» и съёмки с квадрокоптера. Мы выехали в каждый район. Отыскали почти все неработающие очистные или то, что они них осталось. Все они обнесены забором, часто с колючей проволокой, поэтому, чтобы «попасть внутрь», мы использовали квадрокоптер. Конечно, было опасение, что охрана объекта вызовет полицию. Имели на это право, это особо охраняемая территория. Но во всех случаях обошлось.

Фото изнутри. В некоторых случаях всё же удалось попасть внутрь. Пришлось просить о помощи знакомого из Росприроднадзора. Он провёл нас неофициально, а где не провёл — там сам сделал фотографии. Вообще, приход Росприроднадзора на очистные — дело непростое. На это требуется особое распоряжение руководителя ведомства, они должны заранее известить о своём визите и не имеют права проводить проверки чаще, чем два раза в год. Но неофициально Росприроднадзор может зайти на объект и в обход формальных процедур.

Открытые данные, запросы, общение с экспертами. Также, конечно, работали с открытыми данными — поднимали публикации коллег по этой теме. Отсылали запросы в министерства и ведомства, звонили в пресс-службы ответственных структур. Общались с экспертами.

Замеры загрязняющих веществ в Тереке. Таблица из публикации
Какую роль сыграли эксперты?

Без комментариев экспертов не получилось бы составить объективную картину. Большое количество разъяснений на условиях анонимности дали инспекторы Росприроднадзора, с которыми меня познакомила заместительница руководителя ведомства. Почему анонимно? Потому что они не имели права давать эти комментарии без согласования с Москвой. А Москва такое точно бы не согласовала.

Также коллеги порекомендовали пообщаться с депутатом Вячеславом Мамукаевым. Он давно занимается темой, но его комментарии не вошли в публикацию. У него есть личная заинтересованность, в том числе финансовая — он давно пытается «подмять» тему под себя, хотел руководить проектом восстановления очистных, да и для меня человек у власти — всегда под вопросом. Что, однако, не отменяет его подкованности. Именно Мамукаев вывел меня на заслуженного эколога России Ивана Алборова, который стал основным экспертов в публикации и дал много ценных комментариев.

Какой была реакция?

Читатели высказали негодование в комментариях под постами в социальных сетях. От власти реакции не было, так как они открыто высказали свою позицию и намерения на этапе подготовки публикации.

После выхода текста пару раз проскальзывали новости — коллеги присылали мне ссылки, зная, что я занимаюсь темой — о том, что президент РФ распорядился восстановить очистные во всех регионах, и на Осетию тоже выделят средства. Я думаю, подвижки в любом случае будут.

Расследование про загрязнение реки Терек на территории Северной Осетии проходило в рамках проекта «Право на город. От общественного расследования к общественному участию». Это проект фонда «Так-так-так», в рамках которого журналисты из разных регионов России ведут расследования локальных проблем, вовлекая в работу активистов, юристов и экспертов. В рамках цикла публикаций мы рассказываем о том, как делались некоторые расследования проекта. Публикация про загрязнение реки Терека была опубликована под псевдонимом, и с нами автор этого материала беседовала также на условиях анонимности.

Спецпроекты sdelano.media

Над материалом работала
Анастасия Сечина

Иллюстрации:
скриншоты проекта «Терек станет помойной ямой». Что не так с очисткой вод в Осетии?

Делали похожие проекты? Расскажите о своем опыте, нам интересно!

«Завтра подам на вас в суд». Как сделать шоу-дебаты на сложные социальные темы и не получить ни одного иска

«Завтра подам на вас в суд». Как сделать шоу-дебаты на сложные социальные темы и не получить ни одного иска

проект

«Завтра подам на вас в суд».
Как сделать шоу-дебаты на сложные социальные темы и не получить ни одного иска

ссылка на проект

авторы

Маша Твардовская,
Таисия Бекбулатова,
Михаил Зеленский,
Леонид Марантиди,
Алексей Пономарёв

YouTube-шоу «Ненавижу тебя?» от студии «Лёд» затрагивает острые темы и сталкивает людей абсолютно противоположных взглядов друг с другом. О том, как создавался этот ныне закрытый проект, рассказывает его продюсер Маша Твардовская.

выпусков

героев

млн просмотров самого популярного выпуска

Маша Твардовская,
продюсер YouTube-шоу «Ненавижу тебя?»

Идея проекта принадлежит Таисии Бекбулатовой, она хотела сделать шоу, в котором люди с разными точками зрения будут сталкиваться и обсуждать социальные темы: политику, феминизм, психические расстройства, эвтаназию и т.д. Идея была очень простая и шлифовалась уже в процессе.

К четвертой-пятой съемке концепция шоу изменилась от «пригласить двух людей, которые поспорят» до «пригласить двух очень разных людей, которые попробуют понять друг друга», которые не будут спорить, а наоборот, может быть, постараются высказаться и услышать своего собеседника, чтобы чуть больше понять о мире.

Мы думали сделать новый сезон, но пока ещё обсуждаем его. Главная идея есть, хотелось бы продолжать делать то, что нам интересно и то, что лучше всего получается.

О команде проекта и целевой аудитории

У нас в команде были Таисия — главный редактор, фактчекер — Михаил Зеленский, человек-оркестр Леонид Марантиди, который режиссировал выпуски и проводил их съёмки. Я искала героев, менеджерила процессы и продюсировала всё, потом возглавила этот проект. Алексей Пономарёв отвечал за всю звуковую составляющую: писал все джинглы, саундтреки, озвучивал шоу и стал его официальным голосом.

Если честно, мы сначала не определяли целевую аудиторию, и, в общем-то, этот проект стал экспериментом, который удался. У нас была нацеленность на социальную тематику, на «женские» темы, которые нам самим очень интересны. Поэтому вышло, что наша целевая аудитория — это преимущественно женщины, на 60% (40% — это мужчины), где-то от 20 до 38 лет. Не то, чтобы мы её загадывали, просто так вышло, и мы поняли, что это те люди, с которыми мы хотим общаться.

О процессе создания выпусков

Сначала мы придумывали, какую пару хотели бы видеть. Мы никогда не отталкивались от конкретных героев, мы просто думали: «Было бы классно, если бы женщина, которая работает в секс-индустрии и женщина, которая из неё ушла, поговорили о том, почему они выбрали такие позиции в жизни». И начинали искать героев под эти образы.

Героев было сложнее всего находить, потому что в целом люди, которые друг с другом не согласны, как оказалось, не хотели общаться друг с другом. Этот процесс был самым непростым, у нас очень часто отменялись герои.

Об угрозах судебными разборками

Удивительно иногда было получать угрозы судебными расправами. Кстати, при этом ни одного иска на нас так и не подали, слава богу.

Например, после выпуска про то, можно или нельзя наказывать детей, женщина, которая выступала за наказание, потребовала снять выпуск и угрожала иском. Еще был выпуск «За и против наркофобии»: человек, который представлял более агрессивную и осуждающую позицию по отношению к наркопотребителям, тоже решил, что он выглядит не очень добрым и гуманным человеком, и попросил удалить выпуск. Чего, конечно, не было сделано.

K
Люди, которые высказывали свою позицию очень жёстко и напористо, после эфира выясняли, что в кадре они смотрелись не самыми лучшими и приятными людьми, поэтому пытались сделать всё, чтобы удалить видео.

Или выпуск с Милой Левчук против Ольги Василенко, в котором, к сожалению, Ольга Василенко не смогла предоставить нам документ о своём образовании, угрожала нам судом и требовала снять выпуск, из-за того, что мы написали об этом небольшую приписку.

Но мы принципиально приняли позицию никогда ничего не удалять, и все ролики, которые выпустили, остались на месте.

Больше таких неожиданных историй не происходило. У нас, в общем-то, было спокойное и мирное шоу, мы старались его делать без лишнего стресса для всех — и для нас, и для героев.

О продвижении проекта

Мы знали, что нужно сделать всё, чтобы первый ролик залетел, и сосредоточились на том, чтобы первый выпуск «Священник против гея» увидело как можно большее количество людей, а главное, чтобы о нём рассказало как можно больше людей.

Каждый в редакции издания «Холод» написал в Excel-таблице по пять контактов людей, к которым он может обратиться за помощью с продвижением ролика. У нас получилось около 150 контактов в таблице, и эти 150 человек, плюс наши партнёры, плюс несколько YouTube-каналов в один день рассказали о проекте шоу-дебатов. Это дало нам очень-очень много пользователей буквально в первые часы. Дальше требовалось сделать хорошие обложки, хорошее описание, не забывать про тэги и тайм-код. Ничего сверхъестественного.

Аудитория превзошла все наши ожидания, мы не думали, что у нас получится так выстрелить. Думали, «дай бог, наберём 20 тысяч просмотров в первый раз» и дальше будем потихонечку ползти к своим первым 50 тысячам.

Успешность/неуспешность оценивали очень легко: это количество просмотров, охватов, то, насколько часто видео попадает в рекомендации YouTube, как реагируют зрители. Если зритель пишет: «Герои отстой, могли бы найти получше», то наверное, мы что-то сделали не так.

У YouTube очень классная система аналитики, и если за ней следить, то можно легко понять, успешно твоё видео или нет.

Мы быстро поняли, что у нас классно заходят «женские» темы, и нам самим интереснее всего говорить о них. Самыми успешными выпусками, которые набрали больше всего просмотров, стали «За и против абортов» и выпуск с бывшей и нынешней секс-работницами.

Спецпроекты sdelano.media

Над материалом работала
Маргарита Фомина

Делали похожие проекты? Расскажите о своем опыте, нам интересно!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: