«Окна.ТВ». Телевизор, который нас сделал

Рутина как точка старта

Мы хотели сделать что-нибудь для души. Чтобы никому напряжно не было.

Арт-директор Илья Давыдов работает с командой дизайнеров Городских медиа «Шкулёв Холдинга». Хорошая команда, опытная, слаженная — и именно это стало проблемой.

— Рабочие задачи достаточно повторяющиеся, линейные, — рассказывает он. — Рутина засасывает. Есть ребята, которые всегда хотят большего. Я подумал: а что если попробуем сделать что-нибудь вне работы? В качестве профессионального челленджа.

Идей было много. Всерьёз обсуждали проект про конфликт поколений: зумеры и бумеры, почему они такие разные. Но быстро поняли — без экспертов получится просто «переписанный интернет». Тему отложили. Попутно стало ясно главное условие: никаких зависимостей от журналистов с их дедлайнами и разработчиков с их очередями.

И тут зашёл разговор про телевизор.

Топ-10 передач как психологический тест

На одном из созвонов Илья дал команде домашнее задание: написать, что каждый смотрел в детстве. Топ-10 передач. На следующую встречу все пришли со списками.

— Полина, наш дизайнер с очень экспрессивным, ярким стилем, в детстве смотрела аниме — покемонов, «Сейлор Мун». Виталий, который занимался разработкой и при этом баню строит по YouTube, любил «Очумелые ручки» и «Разрушителей мифов». Я сам любил Кусто и передачи про путешествия. Вырос в простой семье, никуда не ездил, даже мысли не было. А потом, повзрослев, начал тратить всё, что зарабатывал, на поездки куда-нибудь на край света.

Вывод сам собой стал идейным фундаментом всего проекта:

— Всё, что мы смотрели по телеку тогда, так или иначе нас «сделало». Передачи либо резонировали с нашим темпераментом. Либо его формировали. Давайте попробуем это показать.

Дом, который скроллят снизу вверх

Первую раскладку Виталий Калистратов нарисовал в Figma: дом, окна, таймлайн, модальные окна. Красиво — но Figma статична, не чувствуешь, как это будет жить в интерактиве.

Тогда он вспомнил проект Borjomi «Самый глубокий сайт в мире»: его нужно было бесконечно скроллить вниз — всё глубже к скважине. И подумал: а что если инвертировать? Пользователь начинает внизу и скроллит вверх, как будто поднимает взгляд на дом. Внизу — девяностые, вверху — десятые.

Первый рабочий прототип Виталий собрал за час вместе с нейросетью. В нём уже было всё главное: окна, инвертированный скролл, таймлайн с fish-eye эффектом. Показал команде — все сказали «ок, погнали».

«Воспоминания разблокированы»

Внутри сайта – энциклопедия передач. Большинство текстов построены по одному принципу: эмоциональный заход, история проекта, редкий факт и финал, как вывод о том, что подарила и привнесла в нашу жизнь та или иная программа. Но есть особая серия, помеченная розовым значком – это абсолютно личные истории авторов проекта Окна.ТВ.

Несколько текстов написали участники команды от себя. Сам Илья, например, написал про Кусто. Основную часть из 141 материала собрали Маша Романова и Саша Соколова — дизайнер, ставшая автором, и видеоредактор с журналистским образованием, которая присоединилась по ходу проекта.

— Они очень устали, — признаётся Илья. — Но сейчас говорят: допишем — и откроем шампанское.

Дизайнер, который написал бэкенд

Технически весь проект построил Виталий Калистратов. Называет себя «вайбкодером»: не учил языки программирования, но за два года тесной работы с нейросетями научился читать код и чувствовать, когда нейросеть несёт ерунду.

За эту неделю я узнал столько, сколько не узнал бы за год, пиля ботиков на личной VPS. Для меня это главный лут проекта.

Начинал с Gemini 2.5 Pro в режиме чата — показываешь код, он правит, ты копируешь к себе, тестируешь. Долго и больно, но работало. Потом перешёл на Claude Code, и разработка ускорилась в разы. Как раз в это время проект переехал на корпоративную инфраструктуру холдинга — и всё навалилось сразу: база данных вместо JSON-файла, Git, S3, Kubernetes.

Итоговый стек: бэкенд на Node.js (Express), фронтенд на чистом JavaScript без фреймворков, база MariaDB, медиафайлы в S3 (MinIO), деплой через Kubernetes и GitLab CI/CD. Намеренно без React и лишних зависимостей — чем проще стек, тем лучше контролируешь. Подробнее о технической кухне создания проекта.

Для команды это стало профессиональным открытием. Раньше, говорит Илья, дизайнеры приходили к разработчикам с задачей — а те могли затянуть сроки или вообще вежливо отказать. Загруз большой. И дизайнеры соглашались, потому что не знали, не понимали, что там как внутри работает.

— Теперь у нас есть козырь. Мы можем со многими вещами разобраться сами. Меньше возможностей у разработчиков спустить наши задачи на тормозах.

Это говорится без злобы — скорее с предвкушением. Нейросети не заменили программистов, но убрали монополию на понимание технической стороны проектов. Дизайнер стал собеседником, а не просителем.

Илья и сам написал себе утилиту — тоже через нейросеть — чтобы пакетно обрезать и конвертировать больше сотни роликов. Открываешь, кидаешь видео, выставляешь тайминг и компрессию. Всё. То, что раньше потребовало бы открывать Premiere на каждый файл, стало быстрым автоматизированным процессом.

Полина Авдошина генерировала уникальные интерьеры квартир для всех 108 окон через нейросети (ImageFX, Flux, Nano Banana) и наотрез отказалась от набора повторяющихся заготовок. Каждое окно получилось уникальным. Она же придумала пасхалки: спутниковые тарелки, кошки на подоконниках, кондиционеры.

Когда нейросети отнимут у нас всех работу?

Вопрос про нейросети и конец профессии Илья слышит часто.

— Мне в какой-то момент тоже было страшно. Смотришь, что сделали нейросеткой за две минуты, и думаешь: ну всё, скоро на биржу труда. Но потом понял: мы и в обычных задачах меняем инструментарий каждый месяц. Ну добавились в список инструментов нейросети. Работы не убавилось.

За четыре года он не уволил ни одного дизайнера. Зато видит разницу между теми, кто следит за инструментами, и теми, кто боится.

— Потеряют работу как раз те, кто перестанет успевать за нейросетями. Кто не подключается — у них видно: теряют в качестве, в скорости, в арт-скиллах и в софт-скиллах. А кто следит — результат получается симпатичный, специалист развивается.

Профессия не исчезает, она меняет инструмент. Как Photoshop сменился на Figma, Figma — на нейросети. Кузнецы, говорит, тоже никуда не делись. Просто теперь их работа стоит дороже, потому что руками работают.

— Может, через годик иллюстраторы будут рисовать от руки и продавать созданное дороже. Прикиньте: человек нарисовал сам. Из дерева сделал.

Но одно Илья транслирует команде жёстко: голову не отключать.

— Я иногда останавливаю: сядьте, подумайте сами — хорошо вы сделали или нет? Проанализируйте, что там нейросеть натворила. Полностью в поток нельзя падать. И выпадать из него тоже нельзя.

Как проект нашёл аудиторию

Продвигаться через соцсети в привычном смысле не стали. Основной трафик пришёл через сеть региональных порталов холдинга.

— Сначала анонсировали на всей сети, — объясняет Илья. — А сейчас регулярно публикуем отдельные тексты на порталах — со ссылкой, что весь проект хранится здесь. Редакторы немного адаптируют, но в целом это тот же материал.

Параллельно появилась серия интервью с участниками тех событий — ведущими, авторами передач. Ссылку на проект вставляют и туда.

Монетизацию тоже пробовали. Месяц придумывали рекламные интеграции, даже визуализировали — красиво получилось. Юристы сказали нет: слишком много заимствованного контента, нативку делать рискованно. Остановились.

Из разового решения — в конструктор

— Хотели сделать крутой проект, а получили рабочий инструмент. Это, наверное, самый странный результат всей этой истории.

Сайт задумывался как проект про телевидение 90-х, а получилась платформа. Каждый раз, когда кто-то из команды говорил «можно сделать вот это?», Виталий не переписывал код, а просто добавлял новую настройку в админку. Постепенно там оказалось всё: количество этажей, цвета по сезонам, тексты, пасхалки.

Сам сайт команда тоже не считает законченным. Стартовую страницу планируют менять по сезонам — запустились зимой, впереди весна, лето, снова зима. После запуска ребята уже спрашивают: ну что, что дальше будем делать?

— Давайте сначала отдохнём, — говорит Илья. — Но вообще хочется попробовать уже не на чистом энтузиазме, а при поддержке корпорации. Посмотрим.

Телек сформировал нас. А что сформирует следующее поколение?

Один из закономерных вопросов в финале разговора: у поколения 35–39-летних были общие воспоминания. Один телевизор на всех. У следующего поколения этого нет. Илья не паникует.

Но одно всё же беспокоит — качество потребляемого.

— Вот интересный феномен: чем я старше, тем глубже погружаюсь в музыку прошлого. Уже не 80-е — 70-е, 60-е. А молодые люди не знают, что было 10 лет назад. Это немного пугает.

Маша Романова писала тексты с личной миссией: хочу, чтобы зумеры посмотрели и узнали. Илья отнёсся к этому спокойно.

— Я не уверен, что так будет. Но если два человека почитают и что-то узнают — уже хорошо. Пока мы ещё живём — подсвечивать будем.